А в следующую ночь Гришечка опять пришёл. Корова моя перепуганная молока утром мало дала, но с вечерней дойки я успела и в подвал четверть отнести, и в сенях оставить. Самогон заканчивался, и надо было затевать варку. А главная забота моя была, чтобы люди ни о чём не догадались. В разгар лета ребята к старикам съезжались, могли заметить что. И Фрося пару раз приходила, про Наташку, видно, узнать хотела. Но я дверь не открыла. Пусть думает, что где-то траву кошу.
Прошло несколько дней, и жена Федькина Маруся меня спрашивает, видела ли я мужика, что в мой погреб ночью ходил. Я сделала вид, что не понимаю, о чём речь. Но внутри обмерла вся и решила, что надо сына предупредить. Маруська – баба бездетная, хозяйство у них небольшое. Языком по деревне трепать она мастерица. Как стемнело и деревня спать улеглась, я и отправилась на кладбище. Шла тем путём, как Гришечка домой приходил, боялась разминуться с ним.
Не хотелось мне, чтобы кто-то меня или его на шоссе увидел, оглядывалась по сторонам, да ночь мглистая была, тихая – ни машин каких, ни прохожих. Прохожу я на кладбище, а он зачуял меня видно, из могилы выбрался. Попросила я его не приходить больше, мол, сама всё буду приносить. С собой бутыли у меня были с молоком и самогоном. Как он на питьё набросился! А слов, что он говорил, я не разобрала. Шипел он и хрипел, питьё громко глотал. Пахло от него землёй, да и от костюма, в котором в гроб положили, мало что осталось. Где уж тут ткани сохраниться, когда каждую ночь туда-сюда в могилу и из могилы ползать. И хочется мне спросить его, что с Наташей сделал, да терзают меня сомнения, понимает ли он вообще речь человеческую. Понял ли он меня, что не надо ему больше в деревню приходить?
Только он всё допил, как вдруг на ноги вскочил и озираться начал. Вроде почуял или услышал что. Я его успокоить и удержать хотела, да только он на меня зашипел и руки протянул, будто оттолкнуть или ударить хочет. Я отшатнулась невольно, и в этот момент увидела, как кругом огоньки загорелись. И вдруг понимаю, что я не на кладбище уже, а у старого моста, и до деревни нашей идти порядочно. Что уж мне тогда в голову ударило, но поняла я прекрасно, что сын мой и Наталью убил, и дальше будет людей убивать, а остановить его мне не по силам. Не получится нам тихо жить – ему на кладбище, мне в доме. Побежала я назад сама не своя, и, не добежав до кладбища, свернула по меже к Фросиному дому. Хоть и бегала я от неё, а ближе человека в деревне у меня не осталось.
7. Рассказ бабы Фроси (продолжение)
Как выслушала я Клавдию, сразу и сказала:
- Надо к Ивану идти. Две головы хорошо, а три лучше. Он мужик трезвый и образованный, пусть своё слово скажет. Если решит, что в милицию надо обращаться, то уж прости, Клава, так и сделаем.
И пошли мы к дому Ивана, что был напротив Клавкиного и чуть наискосок. Идём, а сами по сторонам озираемся. Обе чуем, что где-то оборотень ходит. Знала я, что Ивана кровать в первой комнате, осторожно в окно постучала, чтобы детей, спящих в горнице, не разбудить. Он выглянул и сразу понял, что случилось что-то серьёзное. Быстро оделся и вышел к нам. А мы с Клавдией друг с другом переглядываемся и сами не знаем, с чего начать. Но кое-как растолковали, да только видим, что Иван ни капельки не поверил. С усмешкой к нам обратился:
- Что же ты, тётя Фрося, в деревенские россказни веришь? А ты бы, Клавдия, меньше к самогону прикладывалась, а то, видно, с горя уже в белой горячке находишься.
Но, внимательно поглядев на нас, сжалился и говорит:
- Сейчас гляну, как там внуки спят. Запрём их, да сходим к Клавдии, посмотрим, что да как. И подробно ещё раз мне всё расскажите.
Зашёл он в горницу и через минуту выбежал сам не свой.
- Внуки мои исчезли! Ни Владика, ни Маришки в доме нет.
И теперь уже Иван поперёд нас побежал по деревне. Была у него ещё надежда, что внуки его потихоньку к своим друзьям убежали. И начали мы поиски. Пришлось побывать и на одном краю, и на другом. Подняли на ноги стариков, которые, как и наработавшийся за день Иван, внуков своих в эту ночь проспали. Ни Людмилы Антоновой, ни Витьки Брехова, ни Мишки Ломакова на месте не оказалось. Пятеро ребят, отпущенных родителями на отдых в нашу деревню, куда-то подевались. В другое время и волноваться бы особо не стали. Сами молодыми были, шкодили и проказничали, ночами сады соседские обносили да прохожих пугали. Но вижу, что Иван не то чтобы нам поверил, но принял во внимание, что и Наталья могла не просто так пропасть. Как и Круля, сосед его.