В помещение вошла Степановна с сопровождающими её санитарами. Женщина вскрикнула и бросилась к Лунину, однако вскоре убедилась, что помочь ему уже нельзя.
- Вызывайте милицию, Валентина Степановна, - стараясь сохранять самообладание, произнёс я.
Попросив всех покинуть помещение, я внимательно осмотрел убитую змею. Тварь заметно уменьшилась в размерах, её жёсткая треугольная голова была буквально расплющена метким и сильным ударом Лунина.
У приехавших следователя и судмедэксперта сразу сложилась довольно логичная картина происшествия. Вот только мой сбивчивый рассказ о том, как я был выброшен неведомой силой к больничному забору, они объяснили шоковым состоянием. Мол, был сильно напуган и сам не ведал, что творю. По их версии получалось, что я трусливо и малодушно бросил Сергея Михайловича в опасности.
Потеря Лунина явилась болезненным ударом для нашей больницы. Ему оставалось пять месяцев до пенсии, но его опыт и знания являлись бесценным ресурсом. Хорошо помня его рассказ о связанных с большим лесом заболеваниях, я дал себе клятву продолжить расследование. Теперь мы убедились, что рассказы стариков о козюлях, которые многие считали выдумками суеверных и необразованных людей, оказались правдой. Мой друг судмедэксперт Валера посоветовал мне заспиртовать убитую Луниным змею и связаться с областными биологами. Мы также вместе с ним произвели вскрытие покойного Анатолия Смирнова и составили подробный отчёт об изменениях, произведённых внедрившейся в его организм рептилией.
- Не забудь упомянуть о моём вкладе в своей докторской диссертации, - на полном серьёзе обратился ко мне Валерка, когда мы завершили нелёгкую кропотливую работу.
- Приглашаю тебя в соавторы, академик Полянский, - торжественно объявил я, и мы пожали друг другу руки. – А наш труд мы посвятим Сергею Михайловичу Лунину.
Тогда мы ещё не догадывались, что самый важный материал для наших исследований хранится не в столичных и областных научных центрах, а в скромной библиотеке нашего городка. Сразу добавлю, что моя невеста, а потом и любимая жена Ольга Дмитриева проделала очень кропотливую работу по поиску информации, но, исследовав массу источников и напрямую связавшись со многими герпетологами и серпентологами, мы пришли к выводу, что встретили уникальный и узколокальный (эндемичный) вид. И единственным документом, который перекликался с нашим случаем и отмечал необычные свойства таинственной козюли, оказались напечатанные в местном издательстве очень ограниченным тиражом записки столетней давности. Похоже, что именно в нашей библиотеке уцелел и бережно сохранился последний экземпляр этой бесценной брошюры, которую несведущий человек вполне мог бы принять за жутковатую беллетристику. Хочу привести этот документ полностью и очень сожалею, что инженер Нагибин, подробно описав случившееся, не счёл нужным поделиться своими выводами и выдвинуть хоть какую-нибудь гипотезу. Меня, разумеется, больше всего интересует, как может рептилия осуществлять телепортацию людей
9. Записки инженера Василия Семёновича Нагибина
Мой отец, хотя и был провинциальным помещиком, прекрасно видел складывающиеся в обществе тенденции. Поэтому он одобрил мой выбор стези горного инженера, однако настоял на том, чтобы я подал прошение о направлении меня после учёбы в родные края. Там как раз начинался очередной этап поисков железорудного месторождения, слухи о котором ходили в научных кругах с 17 века. Но, как это зачастую бывает в нашей богатой, но безалаберной стране, от научной гипотезы до фактического открытия и использования могут пройти столетия. Работы конца 19-го века, в которых мне довелось поучаствовать, увы, не приблизили нас к желанному открытию ценной руды. Да ещё и обернулись скандалом, так как глубокие шурфы, на которые были потрачены немалые деньги, наткнулись на меловые слои и похоронили мечты о железе. Не помогло и то, что мы использовали передовые технологии бурения алмазными наконечниками, а самый глубокий шурф имел глубину, превышающую 200 метров. Ажиотаж вокруг проекта был огромен, и многие приняли участие в спекуляциях вокруг будущего железорудного клондайка. Тот период вошёл в историю нашей губернии как железная лихорадка.