Не успели мы обогнуть телеги, как нашему взору предстала та, которую мы числили ещё одной добычей пришедшего на нашу территорию хищника. Белая Тяпа стояла, опустив голову в траву. Визг прекратился, и мы с облегчением подумали, что волк, так напугавший больную собачку, убрался восвояси, не причинив ей сильного вреда. Колюха сделал несколько шагов по направлению к животному, ласково называя её по имени. И вдруг он остановился в растерянности, увидев, что Тяпа терзает окровавленного пушистого зверя. Как рассказал потом рабочий, поначалу ему показалось, что дворняжка поймала крупного зайца, но, приглядевшись, он с ужасом понял, что это ещё один наш пёс — молодая овчарка Валет.
- Тяпа, Тяпа, прекрати, брось! - строго и брезгливо обратился Колюха к собаке. Он был уверен, что овчарку задрал волк, до этого расправившийся с Барсом, а белая дворняжка не только неожиданно выздоровела, но и повела себя недостойным образом, грызя останки собрата.
Тяпа будто бы вняла его просьбе и, оторвавшись от безжизненного тела, обратила внимание на приблизившегося человека. И надо отдать должное Колюхе, человеку сметливому и энергичному - он смог быстро среагировать на смертельную угрозу. Бросок белого собачьего тела был неожиданным и стремительным. Мы не успели ничего понять и предпринять. И в тот момент, когда разинутая собачья пасть в невероятном прыжке уже приблизилась к шее близко стоящего человека, он успел ткнуть рукоятью кнута в испачканную кровью белую грудь. Тяпа отлетела, но, приземлившись на четыре лапы, вновь изготовилась к нападению. Колюха отскочил, ничего не понимая.
Мы же с доктором стояли остолбенев. Помню, что у меня успела промелькнуть мысль, что либо собака заболела бешенством, либо запах и вкус крови возродили её дремлющие дикие инстинкты. К счастью, Колюха не предавался рефлексии, а успел собраться и был готов отразить нападение внезапно одичавшей и представляющей угрозу Тяпы. Играя кнутом, он ловко отклонился от очередного броска озлобленного окровавленного белого демона. И тут уж и я пришёл в чувство. Моя приверженность гимнастике с поднятием гирь оказалось не напрасной. Я использовал подобранную тяжёлую палку со всей возможной силой. Удар пришёлся в голову взбесившейся собаки, и она рухнула, не успев завизжать.
Не скрою, я совсем не испытывал радости и удовлетворения, глядя на то, что произошло с Тяпой, которая ещё накануне радовала нас своим весёлым игривым нравом и милыми собачьими ласками. Ведь мы шли оказать ей помощь, а не убивать.
Однако Колюха решительно одобрил мои действия, от души произнеся:
- Ну, Василий Семёнович, выручили вы нас. Не думал, что так легко отделаемся. Если эта бестия легко расправилась с Барсом, то и нам могла кровушку пустить.
Доктор осторожно подошёл к трупу собаки, и, обернувшись ко мне, попросил одолжить ему мою палку.
- Думаете, ещё жива? - не без волнения поинтересовался я, протягивая своё смертоносное орудие.
Усольцев не ответил. Он осторожно перевернул голову собаки мордой вверх. Глаза животного были открыты, и мы сразу поняли, что с ними что-то не так. Это не были влажные тёмно-карие глаза дворняжки, обычно светившиеся умом и преданностью. Круглые жёлтые глаза без век, словно покрытые часовыми стёклами, имели вертикальные узкие зрачки, и ни я, ни доктор ничего не возразили, когда Колюха изумлённо прошептал:
- Козюля!
Доктор доложил о происшествии начальству, но, к нашему удивлению, подрядчик работ приказал незамедлительно закопать в ближайшей роще трупы всех убитых животных, чтобы не разводить панику и не поощрять суеверия среди рабочих. Начальству было в тот момент не до нас и не до расследования странных происшествий. Ждали комиссию сверху, которая, как потом выяснится, примет решение о закрытии работ.
С печалью сообщаю, что, столкнувшись с необъяснимым природным явлением, я так и не смог постичь его глубинную суть. Больше такого случая мне не представилось.
10. Рассказ Влада (окончание)
Как потом оказалось, мы с дедом одновременно бросились на Маринкин истошный крик. Он не выпускал из рук прихваченный из дома ломик, а я найденную в торфянике тяжёлую трость. Я летел сквозь мглу низинного луга, уже не заботясь о том, куда ступают мои ноги и что таится в окружающих зарослях. То ли от быстрого бега, то ли из-за того, что окружающая атмосфера была заряжена привнесённой чудовищем энергией, мне было жарко и душно, словно я бежал по перегретому южному пляжу, а не через прохладную ночь средней полосы. Больше всего я боялся вновь заплутать в этой странной ночи и не найти сестру. Но, видно, магнетизм овладевшего нашим сознанием существа не был всеобъемлющим и сейчас он был нацелен не на меня.