И вот я выскакиваю на прогалину в зарослях, но не сразу понимаю, что происходит. Передо мной нечто огромное, копошащееся и многоголовое. И только когда ненадолго примолкшая сестра вновь заходится в душераздирающем крике, я наконец-то различаю, что её держит в высоко задранных лапах огромный мужик, а в него отчаянной хваткой вцепились все трое моих друзей. Витька, Мишка и Людмила не произносили ни звука, отдавая все силы отчаянной попытке вырвать из лап настигшего их хищника нашу Маришку. Стараясь не задеть своих, я мгновенно включился в схватку. Мне удалось отскочить на пару шагов и с разбега нанести удар тяжёлым основанием трости в открытую заднюю часть шеи врага, как раз туда, где заканчивалась его взлохмаченная шевелюра. Однако моя надежда, что мне удастся если не свалить, то хотя бы отвлечь на себя внимание противника, не оправдалась. Правда, он ответил на мой удар недовольным и злобным шипением. Маришка, в которую он намертво вцепился своими клешнями, вновь испуганно вскрикнула и затрепыхалась, как пойманная птичка.
- Ребята, валите его! – закричал я вне себя от злости. В тот момент я даже не подумал, что могу подвергнуть опасности сестру, если нам вдруг каким-то чудом удастся заставить упасть эту мерзкую тушу.
- Влад! – радостно воскликнул Мишка, наконец-то сообразив, что я снова вместе с ними.
Людмила и Витька, не тратя время и силы на слова, всей тяжестью навалились на словно вросшие в землю ноги чудовища. А я, изловчившись, двинул своей тростью туда, где могло находиться его ухо. Похоже, наш дружный натиск всё же смог пробить брешь в непоколебимой защищённости врага. Его крупная голова дёрнулась, а тело задвигалось в попытке стряхнуть тех, кто схватил его за ноги. Однако для того, чтобы отразить нашу атаку, ему явно не хватало рук. Но прежде, чем бросить Маринку на землю, этот негодяй поднёс её к своему лицу. Рискуя больно задеть сестру, я нанёс молниеносный и звонкий удар тростью в повёрнутую ко мне щёку. А Мишка со всей силы двинул ногой в колено врага. Витька с Людой тоже поднажали, и наши усилия наконец-то принесли результат. Моя сестра выкатилась из лап захватчика, а сам он вынужден был присесть на корточки, чтобы не упасть.
- Да убегайте же вы! - взвизгнула Маринка, отползая подальше.
Но я прекрасно понимал, что как только мы бросимся прочь, нам вновь придётся ощутить на себе чары этой страшной ночи. Я почему-то был уверен, что обладающий недюжинной силой мужик имеет прямое отношение ко всем странным явлениям и событиям, произошедшим с нами.
Враг вновь поднимался в полный рост, и мы с близкого расстояния наконец-то смогли рассмотреть его. И только теперь нам стало ясно, что мы имеем дело не с необычайно крупным и сильным человеком, а с невиданным доселе чудовищем. На человеческом торсе, едва прикрытом изношенным и разодранным пиджаком, сидела голова сказочного змея. Из-под спутанных тёмных волос виднелась чешуйчатая тёмная кожа. Гипнотизирующий взгляд жёлтых змеиных глаз заставил нас на какое-то время застыть в оцепенении, а под едва заметными ноздрями виднелась полуоткрытая пасть, где плотоядно двигался раздвоенный змеиный язык и влажно блестели острые змеиные зубы.
Я прекрасно понимал, что надо приложить все силы и ударить тяжёлым концом трости по зубам или глазам противника. Но и я, и мои товарищи то ли никак не могли прийти в себя от ужасающего вида противника, то ли мы подверглись обезоруживающему гипнотическому воздействию твари. Единственное, что я тогда смог заметить, было отсутствие Маринки. Она успела ускользнуть в заросли.
Наша участь была бы предрешена, если бы не дед. Какой же он всё-таки у нас молодец! Прибежав на громкие вопли внучки, он сумел сходу оценить обстановку, когда, выскочив из камышей, обнаружил четверых подростков застывшими перед угрожающе нависшим над ними чудовищем. Дед наш среднего роста, но сохранил армейскую выправку и стройность несмотря на возраст. Однако я даже не предполагал, что у него столько энергии и силы. Удар ломом, нанесённый в голову змееподобного существа, оказался решающим и финальным.
Послышался треск ломающихся лицевых костей змеиного черепа. Но дед продолжал давить своим орудием до тех пор, пока чудовище не рухнуло на землю.