- А ты не завидуй, - Селена показала длинный язык и пустила его волнами. Волны ещё долго бежали по зале, даже когда она язык убрала.
- И правда, - обрадовалась Её Высочество. – Зачем завидовать, лучше я вас всех в порядок приведу. Давненько никого не всматривала!
Селена без труда высмотрела себя с трона в дальний угол зала, и Лилит заняла её место. Потом Клара, потом Эльна. А потом и Адальберт – «Так и быть, но самую чуточку!»
- Ой! – вскрикнула Её Высочество, как только Адальберт оказался перед её передними – один лиловый, другой фиолетовый – глазами. – А от чего это у тебя рукав так щурится?
- Ой! – в свою очередь испугался Адальберт и сильнее прищурил рукав. – У меня же там Совёнок!
- Что за Совёнок? – заинтересовалась Её Высочество. – Почему я не слышала?
Она закрыла глаза повязкой, и Аладьберт немного приоткрыл рукав.
- Знаете, - неуверенно сказал Совёнок. – Я думаю, я не совсем Совёнок. Вернее, совсем даже не Совёнок.
- А кто же ты? – удивилась Её Высочество.
- Я не помню, - сокрушённо отозвался Совёнок. – Но мне кажется, я сплю.
- О, как обидно… - протянула Её Высочество. – Значит, ты из-за Завесы. Скоро исчезнешь и нас забудешь. Но тогда постарайся подольше не просыпаться, хорошо? Или хотя бы не забыть нас, когда проснёшься – тогда мы, может быть, ещё увидимся.
- Не Совёнок он, - фыркнула Эльна. – Как по мне, так самый настоящий Совёнок и есть!
Адальберт молчал – он понятия не имел, откуда в его рукаве взялся Совёнок, но там постоянно такое случалось, и спасибо, если ничего кусачего не вылазило. «Держи рукав шире!» - частенько говорил старый Симеон, но у Адальберта это не слишком хорошо выходило, вот и заводилось... всякое.
- Совёнок – не Совёнок, какая от него польза, если ничего не помнит? – проворчала Лилит. – Мне так вот интересно было бы послушать, как оно там, за Завесой.
- Мне тоже интересно, - согласилась Её Высочество, - но ведь и Совёнку интересно, как у нас тут. Давай-ка не порть его сон ворчанием.
Лилит, наверное, хотела что-нибудь возразить, но тут стены замка закачались от оглушительного звона.
- Быстрее! – крикнула Её Высочество, снова подняв повязку.
Адальберт знал, что делать – раскрыл рукав пошире, вынул Совёнка и поднял его так, чтобы Её Высочество получше видела. Её глаза – фиолетовый чуть впереди, лиловый чуть отставая – вытянулись к Совёнку, всматривая в него: «Помни!».
***
- А потом я проснулся, - вздохнул Грегор, поставил локти на парту и положил подбородок на ладони. – Даже не уверен, кем именно я был: Совёнком, или Адальбертом. Или Совёнком, который знал про мысли Адальберта?
Прозвенел звонок, математичка начала писать тему на доске.
Ильза тоже вздохнула – в тон Грегору, чтобы показать, что понимает, как ему обидно.
Очень хотелось рассказать, что когда она бывает Высочеством, то те глаза, что у неё на шее под волосами – те, что Грегор не видел, разноцветные. Один голубой, другой жёлто-зелёный. Всё потому что Дина, белая кошка, которая в такие моменты живёт у Ильзы в затылке, сворачивается в клубок и смотрит с той стороны.
Но рассказывать об этом было пока рано. Грегору понравился сон, но увидеть проход в страну Творога с Папоротником он ещё не мог. Всему своё время.
Ильза осторожно включила телефон, толкнула Грегора локтем в бок и показала под партой фото Дины. Грегор улыбнулся краешком рта и взял телефон. Рассматривать фото кошки ему явно нравилось больше, чем решать задачи.
Для школы это, может, не особенно здорово, но по ту сторону Завесы ему это не понадобится – совсем другая логика, совсем другие расчёты.
Неважно, думала Ильза, кем будет Грегор в этом мире – врачом или плотником. Главное, чтобы мог становиться подходящим Высочеством, когда будет наведываться в замок. А что он будет наведываться часто, она не сомневалась.
06.04.2020
Прогрессор Витька
Рассказ посвящается Василию Баеву, который в твиттерской беседе, после моего описания персонажа, назвал "Витьку" прогрессором. Рассказ можно назвать фанфиком сразу по двум фандомам, первый - "Трудно быть богом" А. и Б. Стругацких, второй я предлагаю вам угадать самостоятельно ;).
Картинка для обложки создана нейросетью https://app.wombo.art
– Соболезную, – сказано было без аффектации, но с искренним участием. И без жалости – это он в последние дни ценил особенно, потому что начальство как сговорилось его деятельно жалеть.
На столе появился высокий бокал. Забулькала тёмная жидкость.
– Пей, это вкусно.
Он не хотел пить, но отхлебнул из чисто исследовательского интереса.
– Сладкая гадость, – поморщился он и, вопреки собственным словам, допил до конца.