Всё‑таки разница в шесть уровней была чувствительна. Яри и Вага за последнее время неплохо сработались и если моб был один, разделывали его очень быстро, но стоило сагрить хотя бы пять монстров, как у них начинались проблемы.
— Настя, помоги с лечением. — Спустя полчаса фарма мы зачистили половину данжа, и впереди была наиболее тяжёлая его часть. Постепенно уровень мобов повышался. Незначительно с сорокового до сорок третьего, но для нашей слабосильной команды это было существенно.
— Не вопрос. Только может мне тебя активнее поддерживать?
— Нет, нормально Женя справляется, к тому же при таком варианте я бить вообще не буду. Поднять лечилку конечно нужно, но и остальные навыки не хочется забывать.
— Хорошо. Двинули?
И мы опять, и снова, и так на протяжении нескольких дней занимались зачисткой этого подземелья. Два дня с редкими перерывами ребята, словно роботы, проходили по одному и тому же маршруту. Все, кроме магички, получили по два уровня. Я бы, как и она, скорее всего, тоже апнул только один, но книга, подаренная наставником — врагом, вместе с зельем Насти давали хороший дополнительный бонус, да и разница в уровнях с мобами у меня была ниже, чем у девушки. Во время очередной зачистки, когда уже прошли половину подземелья и все были уставшие, прямо передо мной появился призрак Гермита Антагониста.
— Берегись Сергей Инок. И прости, но я не смог. — Пророкотав подобную галиматью, призрак исчез, а у меня явственно зашевелились волосы.
'Все капец. Доигрался. Где моя любимая рубашка с длинными рукавами и комната с мягкими стенами? Глюки. Блииин за что!? Я ведь только начал входить во вкус…'
'Внимание условия задания Возрождение Веры изменены.
Задание должно быть выполнено в течение: 2 месяцев; 29 дней; 23 часов; 59 минут… 58 минут…'
'Это что за ерунда? Нет, радует, конечно, что я не сошёл с ума но. Блин да что тут происходит!'
— Серёжа, ты чего? — Ярослава озабочено смотрела на меня и, оглянувшись, заметил, что и остальные члены отряда удивлены произошедшим.
'И что же им ляпнуть? Ну надо же, как не вовремя старец объявился'.
— Думаю, что неправильно мы качаемся. Мы уже переросли этих мобов, надо поднимать уровень монстров и идти в более сложный данж.
Сзади одобрительно хрюкнул Олег, а у остальных глаза расширились от шока.
17. О святыне.
Закат в горах не долгий. Вот ещё ярко светит солнце, но буквально в течение получаса все стремительно меняется и окружающий мир погружается во тьму. Величайшие контрасты в природе, высота и глубина пространства, торжество небесного над земным. Чёрные скалы, как стены колодца, сжимают видимый мир, до кажущегося светлым, ночного, усеянного звёздами, неба.
Сюда я попал в этот тонкий промежуток времени, когда солнце уже ушло, а звезды ещё не заполнили небосвод. Казалось ночь приходит не сверху, а снизу. Тьма как будто выдавливала свет, поднимала его и сейчас красные лучи ещё играли на заснеженных вершинах, превращая их в искрящиеся рубины. Отражённые багровые сполохи окрашивали открывшуюся картину в зловещие, жуткие тона, добавляя таинственности и сюрреалистичности. Хотя казалось — куда уж больше. Раньше тут жил отшельник.
«Что же тут произошло?» Я смотрел на небольшую долину, сейчас напоминавшую поверхность луны. В центре, где раньше располагалась пещера старика, возвышался кратер. Да я не ошибся. Кратер действительно возвышался, потому что его массивные стены были не ниже четырёх метров, а диаметр около двадцати. О глубине, с того места, где я находился, судить было тяжело и, присмотрев относительно безопасный маршрут к воронке, начал спускаться в низину.
Земля все ещё не остыла, и сейчас от неё поднимались тонкие струйки пара, ранее скрывавшие от меня детали произошедшей катастрофы. Обоженная бушевавшим здесь пламенем поверхность во многих местах потрескалась. Там же где температура достигала космических показателей, гранит оплавился, превратился в стеклянную массу и широкие линии такого, ещё тёплого, теста тянулись к центральному кратеру. Карабкаясь через осыпи, я взобрался на стену воронки и замер. В середине большой, оплавленной, пышущей жаром чаши стояла стеклянная, кажущаяся ледяной, скульптура мужчины. Отшельник.
«Поздравляем, Вы первый обнаружили святую реликвию».
Давным — давно у одного царя умирала молодая красавица дочь. Он грозил своим придворным врачам смертью, но их старания были тщетны. Тогда он созвал волхвов со всех земель в надежде найти выход. Три дня и три ночи совещались волхвы и дали царю такой совет: 'Надо принести жертву Богам. За девицу должны умереть семь благолепных ликом юношей знатного рода'. Царь тот час послал воинов собрать со всего царства самых красивых и богатых молодых людей. К утру следующего дня приказание было исполнено, и тронный зал заполнился пленниками. Из семисот человек было выбрано сначала семьдесят, из семидесяти выбрали семерых без единого изъяна.
— Отрубить им головы. — Приказал Царь, и поспешил к одру своей дочери. Но прошли день, ночь, а девушке становилось все хуже и хуже, следующим утром она умерла.
В тоже время, на другом конце земли, поднимая пыль, по дороге брёл нищий. Лицо его было истерзано морщинами, остатки волос свалялись, спина не разгибалась. Путь его проходил мимо небольшого селения. Вдруг он услышал пронзительный крик.
— Помогите! Мои детки, они сейчас погибнут! — Навстречу ему спешила женщина с искажённым от ужаса лицом.
— Что случилось? — спросил нищий.
— Мои детки умирают! К нам в дом заползли гадюки и покусали их! — задыхаясь, молила женщина. — Я позвала жреца, и он сказал, что мои дети скоро умрут, если какой‑нибудь чужой человек, добровольно не отдаст себя в жертву Богу за них. Никто из нашего селения не в силах согласиться на это. О, я несчастная вдова! Горе мне!
'Ну что же, прах я, в прах и возвращусь. Толку от меня нет на земле. Близких не имею. Дни провожу в скитаниях, ночи под звёздами, дома у меня нет. Моя жизнь ничтожна, пустота мне имя, так хоть какую‑то пользу принесу', — пронеслось в голове странника.
— Где ваш дом, я согласен отдать свою жизнь. Веди скорей. — Ответил он. Женщина упала на колени перед ним, рыдая и обнимая его ноги.
— Идём же, полно. Я не стою этого. От меня плохо пахнет. — Нищий поднял женщину, и они поспешили в её дом. Войдя в него, он увидел троих детей, лежащих в агонии на большой постели.
— Боже всего, что есть и было и будет, прими мою жизнь за жизни этих невинных созданий, не погнушайся мной, навозом земным. — Произнёс незнакомец, и тут же пав, испустил свой дух.
Столпившиеся люди с изумлением увидели, как дети пришли в себя, и агония оставила их. Рядом с ними на полу, лежало одетое в лохмотья белое тело неизвестного странника. Ни кто он, ни откуда, ни какую жизнь прожил этот человек, так и осталось не известным.
Не то имеет большую ценность, что богато и красиво, а то, что низводит себя до понимания глубочайшего смирения, и тем самым приобретает настоящую любовь ко всему. И нет большей любви, чем добровольно и осознанно отдать свою жизнь за других людей.
«Внимание!
Получено достижение Паломник.
Осмотрите ещё девять святых реликвий и результативность Ваших молитв возрастёт на 5 %».
'Вот и все Гермит Антагонист. Теперь ты стал частью легенды Прайма'. Мне было жаль старика. Странное знакомство во время, которого он меня чуть не убил и недолгое общение с отшельником оставили глубокий след в душе. Могло показаться, будто он вредный и злобный старикан, способный из‑за смерти зверьков убить разумного, но это было не так. Для беглых крестьян он стал надёжной опорой и защитником. Не знаю как, но он смог спасти их детей в холодную зиму. Как нищий отшельник, у которого из еды только травы и коренья, выходил несколько десятков малышей? Я не знаю, только сомневаюсь, что это далось ему просто. А то, что чуть не убил… так чуть не считается. Другой на его месте грохнул бы просто для профилактики. Тут вам не там, тут средневековье и законы соответствующие.