— Верно, говоришь Борис. — Масштабный сосед пекаря вышел из‑за соседней лавки, похлопывая в ладоши и отряхивая их от муки. — Вовсе это не темных рук дело, а светлых.
— Антоний, а светлым зачем нападать? — Худощавый человек, судя по чернильным пятнам — писарь или иной клерк, поднял вверх указательный палец, желая придать вес своим словам. — Наши это были. Контрабандисты! Они что‑то приперли в порт запрещенное, а оно ночью и взорвалось!
Проходя возле тройки неписей, я поражался, до каких вывертов может дойти искусственный интеллект. 'Вот же вроде и логические цепочки ИИ должен строить, а вместо этого нпс несут полную чушь'. Жизнь в мегаполисе по — прежнему бурлит, но уже иначе, испуганно и настороженно.
— Фимка, стой! — К замершему посреди улицы молодому человеку споро подбежала пожилая матрона с топором в руке. — Вот сокиру возьми, там надо будет головешки и всякую рухлядь разгребать. И смотри мне не потеряй инструмент, спасатель.
Юноша активно машет головой, хватает топорище и разворачивается, чтобы идти, но женщина не отпускает колун.
— Подожди, вот еще пирожков возьми.
— Мам некогда, спешу я.
— Успеешь. На обед не понятно придешь или нет, так что бери.
— Да не хочу я с ними таскаться. — Парень как молодой, борзый конь бьет на месте копытом, демонстрируя всему миру свое желание лететь вперед, только крепкие удила, а в его случае топорище, держат на месте.
— Не хочешь, не ешь! — Припечатывает мать, чем меня немного удивляет, я‑то думал — женщина будет настаивать на том, чтобы ребенок не был голодным. — Только пирожки возьми. Там люди без крова остались, угостишь кого‑то… голодают наверно.
Чем ближе подхожу к месту ночных событий, тем разительнее меняется город. Сразу бросается в глаза отсутствие стекол в окнах, еще дальше радостные, разноцветные краски домов сменяются зловещим черным цветом. Тут дома еще не обгорели, но копоть, гонимая ветром, оставила свои следы на строениях и сейчас хозяева активно приводили в порядок жилища. На фоне молчаливых, сосредоточенных жителей резким диссонансом выделяются дети, они словно яркие солнечные зайчики в царстве теней беззаботно играют на пепелище.
'Пожалуй, мне никогда не стать императором. Ни за что не смогу как Нерон взирать на пылающий город и сочинять музыку'. Смотря на черную землю с торчащими из нее обгорелыми пальцами остовов зданий и покрытую огромными воронками, словно после авиационной бомбардировки, я испытал шок. 'Что же тут горело?' По дороге услышал не меньше десяти версий ночных событий и в пять раз больше вариаций на их тему, однако в чем же причина так и не смог понять. 'Пиромант херов. Не зря говорят: спички детям не игрушка… все к пороху больше и близко не подойду'. Моя застывшая тушка начала привлекать внимание. Пока что только работники похоронных команд бросали косые взгляды, но уже скоро на поведение монаха должны обратить внимание стражники, а следом за ними и маги подойдут. 'Надо валить'. Собравшись с духом, пошел в полицейское управление. Нет, не для того чтобы сдаться, необходимо было выдать защитникам правопорядка мою версию ограбления банка.
Обитель стражей закона встретила меня молчаливыми коридорами и пустыми кабинетами. Минут пять я пытался найти хоть одного живого (прошу прощения, опять путаюсь, естественно нпс), под конец обнаглел настолько, что открывал двери в кабинеты пинками, пока не сообразил вернуться к входу и переговорить с единственным видимым мною персонажем — дежурным. Как оказалось, все сотрудники после разгрома, учиненного мэром, во главе с начальником дружно воспылали служебным рвением и поспешили его проявить в поимке ночных поджигателей. Те же, кто не успел примазаться к набравшей оборот следственной махине, незаметно исчезли, дабы лишний раз не провоцировать. Кого они не хотели провоцировать я так и не понял (мэра? начальника полиции? граждан?), в итоге потратил почти час, прежде чем соблаговолил появиться следователь и записать показания. Однако на этом эпопея не закончилась. Как только с волокитой было покончено — нарисовались работники банка и мне пришлось повторить рассказ для них.
'Вам предложено задание: Воздаяние.
Дерзкие разбойники ограбили банк Тинголов. Гномы, известные своим склочным характером и особым отношением к деньгам, не намерены простить подобный поступок. Свершите справедливое возмездие! Найдите и убейте злодеев.
Награда за убийство:
Расчлененки — 50 золотых;
Хмурого Пня — 50 золотых;
Кентавруса — 50 золотых.
Принять: Да\Нет'.
'Вот же жлобы! Да мы у них золота на семь тысяч украли, а они по пятьдесят за голову дают! Хотя если такой квест выдадут всем желающим, то сумма набежит немаленькая. Ой, блин… вот же ребята попали. Ну да ладно, все по — честному — деньги свои они получили. Интересно, а можно ли отказаться от задания?' Однако, посмотрев на нпс, я решил не рисковать.
'Вы приняли задание'.
Из‑за этой задержки я бессовестно опаздывал на встречу с работорговцем. Только оказавшись на, непривычно безлюдном, рынке и заметив раба — варвара смог немного успокоиться. Очень не хотелось, чтобы все последние события прошли даром.
— Рад приветствовать вас многоуважаемый монах. — Рабовладелец незаметно материализовался возле меня. — Как видите, я держу свое слово, хотя уже несколько раз подходили покупатели и предлагали тысячу золотых за варвара.
'Ну да, так я тебе и поверил. Покупатели прям косяками за тобой бегают, а как только я пришел — все испарились. Однозначно все сейчас на пожарище или сидят по домам, ты же банально хочешь цену набить. Фигвам'.
— Я знал, что вашему слову можно верить, а работорговцы — честнейшие люди! — 'Ой, какой бред я несу! Работорговцы — честнейшие люди… главное сейчас не заржать'. — Кхм. Так мы сговорились на 850 золотых?
— Подождите, каких 850! На 870!!!
— Ну да точно, прошу прощения, конечно же 870. — С улыбкой достаю кошелек и начинаю отсчитывать деньги. 'Сам подтвердил старую цену, теперь никуда не денешься, а то видите ли: 'Предлагали мне тысячу золотых'. Тут вам не там и нечего понимаешь'. Передав требуемую сумму огорченному торговцу, я получил взамен небольшую деревянную табличку — артефакт с именем раба. Система очень простая, примитивная и действенная: кто владеет табличкой — владеет рабом, деревяшка разрушена — раб свободен. Никакого имени владельца нет и дощечку можно перепродать, потерять или украсть, просто владелец артефакта всегда может установить местоположения раба, а на близком расстояние — накинуть на него десятиминутный парализующий дебаф.
'Теперь надо найти место побезлюднее, чтобы освободить варвара. Кто знает, как местные относятся к такому действу, а мне надо еще и речь толкнуть… этакую. Такую, чтобы он прослезился и прочувствовался, после чего сразу побежал доставать мне масштабируемый посох. Думаю, тот тупичок как раз подходит'. Зайдя в подворотню, я повернулся к рабу и начал вещать.
— Я часто слышал легенды о силе и мужестве северян. Эти истории можно услышать везде: матери рассказывают их своим детям, барды поют о них в тавернах, а путники вспоминают у костров. В каждом таком рассказе говорится о храбрости и великом воинском умении жителей севера. Поэтому я монах Инок Сергей считаю, что не пристало тебе — тут я посмотрел в табличку чтобы прочитать имя варвара — Харальдюр дер Вильхльяульмюрсон.
По мере прочтения имени и фамилии на дощечке, я буквально ощущал, как мои глаза становятся круглыми. 'Нифига себе имечко. Кто же его так невзлюбил, что наградил таким вот… стесняюсь сказать именем? Я вообще правильно прочитал? И как с ним общаться то?' После прочтения, я вытаращился на варвара, забыв о задаче, которую ставил перед собой изначально. Воин абсолютно никак не реагировал и продолжал спокойно меня рассматривать.
— Так вот, я считаю, что тебе… — 'Нет, я это имя еще раз не повторю'. — Тебе не пристало быть рабом. Отныне ты свободен!
Разломав деревяшку, я, улыбаясь, посмотрел на варвара, а тот так же молча, спокойно развернулся и вышел из тупика на улицу. 'И что бы это значило?' Внутренне готовился к любому развитию событий, ожидал, что варвар может в восторге начать отплясывать и издавать дикие крики, грохнется на колени в религиозном экстазе, будет мне клясться в вечной дружбе или, в крайнем случае, набьет морду своему бывшему рабовладельцу (то есть мне). Однако вот так вот просто и тихо уйти… 'Да ну, быть того не может, чтобы он свалил'. Не зная, что ожидать, я осторожно вышел на улицы и нигде не смог заметить северянина. Полминуты, пока соображал о причинах поступка варвара, ему хватило, дабы раствориться в городских проулках. 'Он вернется, он обязательно вернётся'.