Перед тем как в последний раз позвонить помощнику, женщина набрала номер дежурного и распорядилась подать такси к боковому входу. Собравшись с мыслями, продиктовала телеграмму в Швейцарию, назвала адрес, по которому следует отогнать «Мерседес» и велела отнести вниз бутылку виски «Dallas Dhu».
Таксисту верить было нельзя, и женщина решила ехать до Gare du Nord. Там — всегда толпа, десятки машин, можно выбрать любую. А если такси попытается свернуть не туда, приставить «парабеллум» к затылку водителя.
Ничего личного, просто business!
На пороге, уже отдав вещи коридорному, женщина оглянулась. Пожалела не о брошенных вещах (тряпье!), а лишь о том, что не сможет выполнить обещанное. Гертруда, наверняка наслушавшись мужа, каждый раз кривилась при упоминании гостиниц. Женщина соглашалась, но добавляла, что исключение есть.
— «Гранд-отель»! Тебе там понравится, дочка, обещаю. Вот увидишь!..
Теперь уже не увидит.
Жаль!
Герда встретила его на пороге, насупленная, мрачная.
— Я — к Ингрид. She has a problem.
— What is the problem? — не думая, уточнил Марек, но тут же спохватился. — А по-английски — почему?
Девочка вздохнула:
— Не по-английски, Кай, а по-американски. На другом языке нельзя сказать, что у человека есть проблема. Плохо звучит, даже если на китайском. У Ингрид дядя умирает, только что телеграмма пришла. Он ее с детства воспитывал, когда родителей не стало.
«Я сирота, герр Шадов, — вспомнилось Мареку, — и некоторые вещи чувствую очень остро…»
— «Problem» in the present case does not fit, — тщательно подбирая слова (не силен!), возразил он. — Это называют иначе, дочка.
Герда быстро кивнула, закусила губу.
— Проблема в другом, Кай… Папа… Ингрид обещала помочь двум альпинистам, а теперь ей придется уехать. Тебе она просила передать, что надеется на доктора Ватсона. Конан Дойль какой-то… Пойду помогу вещи собрать. Ну и вообще. Сам понимаешь.
Марек, закрыв за девочкой дверь, снял пиджак, кинул, не глядя, в сторону кровати. Настроение, боевое и веселое, разом свалилось к точке замерзания. Отомар Шадовиц знал, что такое стать сиротой.
За открытой балконной дверью — знакомый острый силуэт. Эйгер… К полудню белую вершину затянуло туманом, потом из-за каменного хребта одна за другой неспешно, но уверенно потянулись тяжелые темные тучи. В отель Марек вошел с первыми каплями дождя, успев порадоваться тому, что не пришлось мокнуть. Любопытствующие на смотровой площадке срочно накрывали подзорные трубы чехлами.
Колизей…
Мужчина подумал о тех, кто сейчас взбирается вверх по Стене. Кто они? Безумцы, герои, пешки в чужой игре? Нет, не ему судить!
Когда зазвонил телефон, Марек не сразу смог оторвать взгляд от вершины Огра. Потом, спохватившись, вспомнил о Герде, заспешил, ударился боком о стул.
— Слушаю!
— Герр Шадов? — осведомился знакомый голос. — Мы могли бы встретиться?
Он хотел спросить «Зачем?», но губы ответили сами:
— Да, конечно. Где и когда?
— Вершина Эйгера, ровно в полночь, — ответила трубка. — На самом темечке. Гору не перепутаете, их тут много?
Метеор, сын Небесного Камня улыбнулся.
— Не перепутаю. Эйгер. На темечке. Ровно в полночь.
Вместо снега на Первом Ледовом поле их встретил лед, твердый и ломкий, белая хитрая обманка. С виду обычный фирн, но ботинок каждый раз скользит, норовя съехать вниз. Приходится ступать со всей силы, пробивая лунку. Острые края так и норовят впиться в ногу, словно собачьи зубы. Шаг, еще шаг, еще…
Северная стена оскалилась злобным псом.
Хинтерштойсер шел первым в связке. «Кошки» на ногах, каска почти на носу. Склон задирался вверх, то и дело норовя опрокинуться, поэтому приходилось делать все медленно. Пройти всю длину веревки, вырубить ступень пошире, забить страховочный крюк, завязать узел…
— Готово! Мочаль!..
…Помочь подняться Курцу, передохнуть несколько секунд, и снова вверх. Шаг, еще шаг… Друг Тони пока что сзади (смена через час), но завидовать ему совсем не тянет. Без «кошек» каждый шаг — почти что пытка, приходится напрягать все мышцы, ловить равновесие. Потому и взяли две пары, новеньких, удобных, зубастых… Эйгер, Эйгер! И тут подгадил, людоед. Еще шаг, еще, каску поправить… Шаг, еще шаг…
Итальянцы отстали, хотя оба при «кошках». Неудивительно, такой склон — это уже «категория шесть». Хотя на первый взгляд ничего военного, сплошная рутина. Подняться, вырубить ступень, найти место для крюка… Говорят, жизнь прожить — не поле перейти. Верно, но на такое поле может не хватить и целой жизни.