Ну его!
— Тони!
Не проговорил, прошептал. Поманил пальцем. Курц, моргнув удивленно, наклонился.
— Тони, у нас как с Ингрид? Мир или война?
Приятель подумал немного и тоже зашептал в самое ухо:
— Не знаю. Она же еще девчонка совсем, такой в радость парнями командовать. Дорвалась! Молодец, конечно, но не ходить же нам перед ней строем!..
Спорить не приходилось. Андреас вспомнил шумный Бубенбергплац, ее взгляд — темные тучи в светлом северном небе. «Молчите, Антониус. Я на вас очень зла. Нельзя лгать в глаза!»
— А чего ты там ей говорил? На площади?
Курц оглянулся по сторонам, склонился пониже. И — еле различимым шепотом:
— Извинился.
— То есть? — Хинтерштойсер даже за голосом не уследил. — Сказал, что все наоборот? Она не хорошая, не замечательная и некрасивая?
Тони закусил губу:
— Нашел время и место!.. Я ей сказал, что такие слова не используют как аргумент в споре.
Андреас почесал стриженый затылок и рассудил, что для него все это слишком сложно. Впрочем, долго ему размышлять не пришлось.
— Signore! Signore! Arrivato!..
Перевода не требовалось. Приехали! Солнце! Слева и справа, изо всех окон. И — летняя небесная синева. Хинтерштойсер глубоко вдохнул. Выдохнул… Все в порядке, Огр их отпустил. Зря он боялся!..
…Нет, не зря.
— Станция будет справа, — тараторил всезнающий Джакомо. — То есть не будет, вот она! «Айгерглетчер»!..
— Рюкзаки! — ударил голосом Курц.
Поезд уже тормозил, и вся четверка поспешила вперед, к тамбуру. Идущий впереди Чезаре, бросив взгляд за окно, удивленно оглянулся.
— La vostra auto sul posto, Andreas!
— Твою машину подали! — так же на ходу перевел Джакомо.
Хинтерштойсер чуть не задел ногой за сиденье. Выпрямился, мотнул головой.
— К-какую?
Идущий сзади Курц, посмотрев сквозь залитое солнцем стекло, пояснил каменным голосом:
— «Испано-сюизу».
…Острые готические буквы цвета вырвиглаз. На капоте — поменьше, на боках огромные, каждая с кулак.
«Германский Рейх — германский народный автомобиль!» — слева, если от носа смотреть. «Народный автомобиль — в каждую немецкую семью!» — справа. «Народный автомобиль — показательный рейс!» — капот, с двух сторон. И просто «Народный автомобиль!» — багажник. Восклицательный знак сделали малиновым, похожим на длинный вытянутый язык.
Свастикой побрезговали, зато где можно и где нельзя влепили большие белые руны. «Эваз» — движение и прогресс, «райдо» — путь, «уруз» — сила, а на самом носу и на багажнике — защитную «альгиз». На всякий случай.
— Какой жуткий бред! — резюмировал художник.
— Какой жуткий бред! — восхитился Марек Шадов.
И — пожали друг другу руки.
Он остановил машину у тротуара прямо возле «Баварских сосисок», еще совсем недавно бывших просто «Хот-догами». Большие красные зонтики, белые столы… Где же экипаж? Открыл дверцу, выглянул, заглушил мотор…
Герда спряталась за ближайшим столбом. Не слишком удачно — нос торчал наружу. Вероника просто отошла подальше, но смотрела куда-то в сторону. Марек усмехнулся, хотел нажать на клаксон, но в последний момент передумал. Публика за столами начала переглядываться, кто-то уже встал, шагнул поближе…
Можно было просто подойти и позвать, но что-то удержало. «А вы, господин Эшке, прекращайте ваш цирк!»
Не дождетесь. Белый клоун снова на манеже!
Марек Шадов взял с сиденья купленную утром «Фолькише беобахтер», свернул в трубочку, поднял повыше.
— Майне геррен! Прошу минуту вашего внимания!..
Подождал немного, набрал в грудь побольше воздуха:
— Дамы и господа! Сейчас с этого места стартует показательный рейс немецкого народного автомобиля. Маршрут — Берлин — Берн, расстояние по трассе — 923 километра. Время пробега — 36 часов, время непосредственно на трассе — 20 часов. Читайте во всех завтрашних газетах!..
Толпа загустела, надвинулась. Опустели столики, люди стояли широким кругом, кто-то уже перебегал через дорогу. На тротуаре обозначилась знакомая шуцмановская каска.
— …В пути, дамы и господа, предусмотрены остановки с чтением лекций и катанием всех желающих. Начнем прямо сейчас. Девочка! Та, что за столбом! Подходи, не бойся! Это новый германский народный автомобиль, он тебе понравится. И вы, девушка! Да-да, именно вы!.. Давайте вместе проедем по Берлину — столице нашего великого Рейха!..
Полицейские были уже рядом — двое, помоложе и постарше. Марек улыбнулся, поднес руку к шляпе:
— Приветствую, господа! Надеюсь, вы обеспечите безопасный выезд?