Брак с О'Харой — очень выгодная сделка. Но бумажный фонарик с весеннего праздника Чуньцзе стоит куда дороже.
Марека Шадова женщина заметила сразу, как только он вошел в зал. Не удивилась: в «Нанкин Гранд Театре» собрался почти весь «европейский» Шанхай. Залетные джазисты с их серенадами оказались неожиданно популярны. Когда же помощник сгинувшего в океанской дали мистера Мото остановился у соседнего кресла, тем более не стала удивляться. Картинка калейдоскопа наконец-то сложилась, мелкие стеклышки с еле слышным хрустом заняли свои законные места. «Майор» уехал, оставив Желтого Сандала на хозяйстве. Говорить с самим О'Харой мальчишке не по чину… Остальное понятно, кроме, пожалуй, главного. Неужели наглец решил, что с ним кто-нибудь захочет иметь дело? Мистер Мото — фигура на шахматной доске, и немалая, его «перчатка» — всего лишь жалкая тень.
С самим мальчишкой она уже разобралась. Наглый сопляк, способный лишь на пьяный кураж. Признаться в любви перед хорошей поножовщиной — свежо, даже ее впечатлило. Но обошлось без драки, а потом парень протрезвел и поджал хвост. Женщине вспомнился старый американский фильм, еще немой, с белыми буквами на черном экране. «Самое глупое и опасное, — вещал некий персонаж, — это отбивать у гангстера его девушку». И — долгий, надрывный проигрыш тапера. Желтый Сандал тоже ходит в кино.
Марек стоял возле кресла — второй ряд, место восьмое. На нее не смотрел, глядел себе под ноги. Женщина ждала, пытаясь сдержать усмешку. Наконец…
— Добрый вечер, госпожа Веспер!
Глаз так и не поднял, зато полез в правый карман пиджака. Она знала, что мальчишка носит там черный каучуковый мячик. У каждого свои причуды. Сейчас достанет — и что?
Достал. Нет, не мячик, небольшой пакет в желтой оберточной бумаге. Значит, она не ошиблась. Важные послания принято пересылать в ларце, одна из традиций славного города Шанхая.
Женщина отвернулась, не желая помогать. Пусть сам крутится, Желтый Сандал. Смотрела на сцену, на тяжелый малиновый занавес. Пора начинать, но знаменитости, как и положено, тянут время.
— Разрешите… Разрешите сделать вам предложение, Ильза.
— Разрешаю, — даже не подумав, отозвалась она.
Повернулась.
Сначала увидела его глаза. Удивилась, еще ничего не понимая, встала. Потом поглядела на то, что лежало на его широкой ладони. Не поверила, хотела протянуть руку.
…Колец было два — и в то же время одно, две разъединенные золотые половинки. Гиммель, Кольца-Близнецы, на каждом — протянутая ладонь. Если вставить одну половинку в другую — у алтаря, пред ликом Божьим, — ладони станут единым целым.
— Прошу вас стать моей женой.
Женщина заметила, как дрогнула его ладонь. Все еще не веря, решилась и взяла в руку маленькую, на два спичечных коробка, шкатулку. Надо было немедленно сказать «нет», мальчишка перешел все границы… Но кольца манили, ей вдруг до боли захотелось увидеть, как два маленьких золотых обруча входят друг в друга, как соединяются две ладони…
— Ты хорошо подумал, Марек Шадов?
Укусила себя за язык. Поздно! В его глазах что-то вспыхнуло. Маленький бумажный фонарик с весеннего китайского праздника, невесомый и хрупкий. Дунь — и погаснет.
— Если честно, совсем не думал.
Она умела решать быстро, не теряя ни секунды. Взяла одно из колец, поднесла к безымянному пальцу.
— Учти, Марек! Тебе придется полюбить двух женщин.
Кольца Гиммель превратились в одно, венчальное, в маленьком храме при германском посольстве. Женщина спрятала его в шкатулочку и надевала только перед нечастыми встречами с мужем. Марек Шадов купил себе другое, самое обычное, но тоже носил далеко не всегда.
— Я отбил у гангстера его девушку, — сказал ей Марек после венчания.
Ильза Веспер не стала его разубеждать.
Шут бил в колокола, рыцари, алебардщики и медведи деловито, сменяя друг друга, семенили по кругу прямо под золоченным престолом Кроноса, меланхолического бородача со скипетром и песочными часами. Слева на них взирал Петух, справа — Лев. Карнавал Времени башни Цитглогге в самом разгаре.
Марек Шадов не смотрел на заводных средневековых кукол. Наблюдать за Гердой было куда интереснее.
…Моргнула, приоткрыла рот, замерла, покачала головой, закусила губами палец. Все-таки ребенок. Приятно в этом убеждаться, хотя бы иногда.
Берн, Часовая башня, без двух минут полдень. Подойти? Нет, пусть досмотрит до конца. Чуть-чуть осталось.