— Подарок.
На то, что лежало в ладони, девочка взглянула неохотно. Потом присмотрелась, убрала подальше сигарету.
— Это…
— Просто камешек, — констатировал Марек. — Я не геолог, захочешь, потом сама определишь. Бери!
Взяла — двумя пальцами, осторожно. Поднесла к глазам, прищурилась:
— И откуда?
Отвечать мужчина не стал. Вернулся к балкону, растворил пошире дверь, впуская бодрый ночной воздух — и посмотрел прямо в глаза Тьме. Так и стоял, пока не почувствовал ее руку на локте.
— Там ничего нет, Кай. Только Эйгер.
Марек Шадов негромко рассмеялся. Герда ахнула, пальцы соскользнули с мятой рубашки. Теперь они стояли рядом, светловолосая девочка, от которой несло табаком, и усталый мужчина в грязных ботинках.
— Ты стал таким, как… ящерица? — наконец спросила она.
Марек прикинул, что «нет» будет ложью, что же касается «да»…
— Ну, почти, только без корабля. И не испытателем, а совсем наоборот… Даже не знал, что там так холодно! Но имей в виду, Герда, все это тебе…
Девочка даже не дослушала:
— …Приснилось, я знаю. Вспомнила сказку про Снежную Королеву. Про то, как она помогла Каю подняться на темное облако, и они вместе полетели в ледяной город… Ты… Ты ей расскажешь?
— Королеве — обязательно! — улыбнулся Марек. — И тебе тоже, но чуть попозже. Когда Герда пройдет через ворота и попадет в зал, где стоит ледяной трон. Помнишь, как он называется?
Гертруда Веспер ответила без запинки:
— Зеркало Разума.
Потом сжала губы, нахмурилась.
— Я не потому не спала, что за тебя волновалась. То есть волновалась, но не потому. Не из-за ящерицы… Знаешь, Кай, балкон по-моему, лучше закрыть. Здесь тоже очень холодно.
— Мы сегодня ходили смотреть на «Антилопу». Пока ты там, Кай, разговаривал, я познакомилась с господином старшим мастером. На самом деле он не старший, не старый, и даже не мастер, но я спорить не стала. Он хорошо в автомобилях разбирается, картинки собирает, журналы. Ты разрешил мне после ужина сразу спать не ложиться, а еще немного погулять.
— И ты сходила в гости к господину старшему мастеру. Интересно, одобрила бы этот визит госпожа фон Ашберг-Лаутеншлагер?
— Ингрид не знала. Она тоже ушла в гости. К скалолазам, в палатку. А я — в Северный корпус. Господин старший мастер был там не один, а с госпожой супругой старшего мастера. Она, кстати, чай хорошо заваривает, травяной, вкусный очень. Так вот, господин…
— …Старший мастер, который не старший и не мастер…
— …Знает все машины в округе. Самые интересные — фотографирует. Вчера как раз новые снимки отпечатал.
— Я догадался, Герда. Хотя лучше бы мне ошибиться. «Альпийский гонщик»?
— Да, BMW 315/1, Roadster. Я и про черную машину узнавала. Mercedes-Benz 260 D, дизельный, его только начали выпускать. Таких в округе нет. А «гонщик» в Гринденвальде, это совсем рядом.
— То есть достаточно кому-то в отеле снять телефонную трубку, позвонить — и нашу «Антилопу Канну» перехватят, причем с гарантией. У «альпийского гонщика» и скорость выше, и проходимость. На железной дороге нас найти еще проще, пешком идти далеко, остается…
— …Дядя Роберт и его «Ньюпор-Деляж-29». Но, Кай, мы не можем улететь без Королевы!
— Не можем, Герда. А Королева как назло сама улетела — в теплые края, чтобы заглянуть в черные котлы.
— «Котлами она называла кратеры огнедышащих гор — Везувия и Этны…» Зачем это ей нужно, Кай? Это же опасно, очень опасно!
Хинтерштойсер поэтом не был, стихи уважал, только если они песни и, в отличие от друга-приятеля Тони, сочинительским зудом не страдал. Однажды все-таки уговорили. Редактор местной газеты, дальний родственник, попросил написать заметку об очередной взятой «стенке» для воскресного выпуска. Андреас заправил авторучку, вырвал из тетради листок в косую линейку и сел к столу, упершись локтями в скатерть. Набросал, перечитал, одобрил, исправил, перебелил. Потом проглядел раз, уже чужими глазами. И снова одобрил. Неплохая вышла инструкция для начинающих скалолазов! И сколько чего брать, и как маршрут прокладывать, и насчет техники безопасности при пересечении бергшрунда. Все на месте, но не в газете же такое печатать!