лба. На руке, унизанной тонкими золочеными и медными ободками, тяжелый золотой
браслет выделялся, как уже ограненный изумруд среди гор пустой породы. А ведь не
металл составлял его основную ценность. По краям браслета вились надписи на
незнакомом Лачи языке, наверное, древнеаркотском. Обрамленное надписями
пространство украшено затейливым узором, в который вписаны какие-то картинки - с
одной стороны танцующая Эшмини, с другой - летящая на своем драконе Ритхи,
натянувшая огромный лук и стреляющая полыхающей стрелой. Между рисунками браслет
инкрустирован бриллиантами. Такого Лачи никогда не видела. Страшно и
представить, сколько стоит такое сокровище.
- Повелительница, но он же стоит целое состояние...
- Об этом даже не задумывайся. Больше придется отдавать темесцам, лучше, если
он достанется хорошему человеку. И если у тебя случится беда, ты всегда найдешь
здесь помощь. Только покажи этот браслет - и все поймут, что у тебя ко мне дело.
Надеюсь, ты рада?
- Какая радость, повелительница, видеть на улицах города чужеземцев,
оскверняющих храмы и стреляющими в мирных людей?
- Мне еще не донесли о ночном происшествии. Расскажи, как было дело?
- Что рассказывать? - пожала плечами Лачи. - Темесцы пытались сорвать ночную
службу в храме, говорили, что нет богов, кроме их Единого. Тьфу, и имени-то
нормального у него нет... Пратап и его жена, ваша служанка, поспорили с их
жрецом, кажется, даже посрамили его. Темесский жрец приказал стрелять, Пратап
стрелял в ответ, потом спасался от них - но благодаря ему и Амрите храм не
осквернили, все побежали за ними двоими.
- Как вы с ними встретились?
- Так я тоже пришла на службу, госпожа. А как увидела, что темесская сволочь
стрельбу устроила, думаю: "Благое дело - выдернуть из-под пуль тех, кто не
струсил, когда хулили Богов! Может, в будущей жизни у меня будет муж, дети, свой
дом, а не куча похотливых клиентов". Стала за ними следить. Дрался он знатно,
темесцу одному башку из мушкета снес, еще одного из пистоля пристрелил и мечом
зарубил. Но их загнали в тупик и расстреляли бы, не покажи я лаз в сад ра... в
ваш сад, в общем.
- Мой сад? - неподдельно удивилась рани. Но что-то вовремя вспомнила. - А, ну
да, на Горчичной улице, я считаюсь владелицей, но ни разу там не была.
- Там мы перевязали Амрите ногу, и отправились к вам.
- Ты поступила правильно, Лачи, - в голосе рани звучит уважение. - Прошу тебя,
если впредь заметишь в городе что-нибудь подозрительное, сообщай мне... или
напрямую, или через Пратапа и Амриту.
- Для вас все, что угодно, - произнесла Лачи и еле-еле подавила усмешку:
сколько раз доводилось говорить это клиентам, и если б только говорить...
- Не беспокойтесь, - не по возрасту мудро улыбнулась под покрывалом рани. - Я
не прошу клеветать на других. Но если вы рисковали жизнью ради моих слуг, то уж
я могу вам верить.
- Повелительница, я пойду? - спросила Лачи.
- Да, конечно. Сама из дворца выйдешь?
- Конечно, - самоуверенно произнесла Лачи. - Я и в городе никогда не терялась,
а уж тут-то... Не беспокойтесь, госпожа, и еще раз благодарю за подарок.
- Верю тебе, - усмехнулась Кайкея. - До встречи. А ты, Амрита, побудь здесь.
Тебе не стоит много ходить, пусть мой лекарь тебя осмотрит.
- Но...
Амриту покоробило, что госпожа так доверяет полузнакомой девчонке-куртизанке,
не знающей, как звали отца. Какой касты она и какой - рани?! Но спорить с рани
Кайкеей - себе дороже. Тем более, в мудрости повелительницы жена Пратапа не раз
убеждалась. Женщина вздохнула и устроилась в плетеном кресле в ожидании лекаря.
Рани оказалась права хотя бы в том, что боль в простреленной ноге поутихла.
...Лачи шла по лабиринту из роскошно обставленных комнат и коридоров. Ее
сердце пело, пользуясь тем, что в коридорах никого не видно, она насвистывала
мотив одной из песен. "Вчера любимый оставил на моих губах соль любви. Уже
взошла луна, и я не могу больше ждать, хочу, чтобы он снова дал мне отведать
соль любви...". Интересно, что сказала бы благонравная рани, да даже верная жена
Амрита, если бы услышала эту песню? И увидела ее, танцующую перед пьяными
мужчинами в коротеньком чоли и с распущенными волосами, чтобы чуть позже
развлечь их иным способом?
Шагая, как ей казалось, к выходу в хозяйственный дворик, Лачи рассматривает
помещения, благо, посмотреть есть, на что. Где нет искусной резьбы по камню,
стены украшают фрески. Большая часть картин изображает или деяния богов и их
победы над демонами, или подвиги прежних раджей. Лачи не смогла бы сравниться
ученостью с мудрецами-риши, но Падмалати полагала, что ее девушки должны
услаждать не только тела клиентов, но и их разум. Что интересного может быть в
девушке, с которой не о чем перемолвиться? Этого добра полно в любой захолустной
деревушке, и за сущие гроши. А если такой вот "бриллиант в короне госпожи
Падмалати" способен наизусть продекламировать целые главы классических поэм,
виртуозно танцевать и петь, неплохо знает историю Джайсалмера, и уж точно
обучена грамоте - ради этого стоит переплатить, на этом и держится слава