"На дорогу к крепости - два с половиной часа, - прикидывал он. - Если защитники
все на перевале, а ворота открыты, на захват крепости - полчаса. До Джайсалмера
восемнадцать миль. Пехота дойдет часов за пять-восемь, конница вообще за
полтора-два. Атаки в Джайсалмере никто не ждет, ворота будут открыты.
Тогда так: взять Кангру, расчистить перевал огнем из крепости - и все на
Джайсалмер. Конникам - захватить хоть одни ворота и удержать их до подхода
главных сил, это три - пять часов. А если войска в городе попробуют отбить
ворота? Там ведь четыре с лишним тысячи солдат, три полка, и еще человек пятьсот
во дворце. Два эскадрона конников, четыре с половиной сотни непривычных к
уличным боям людей без артиллерии, их не удержат... Чушь! Гарнизону найдется,
чем заняться, если во дворце орудуют Бахадур и Фанцетти. Значит, будет им не до
конников, по крайней мере пока с заговорщиками не покончат. Да и кто сказал, что
весть о захвате ворот немедленно достигнет Валладжаха? В городе неразбериха, не
поймешь, кто, кого и зачем режет. По крайней мере день в запасе у конников есть,
этого хватит с лихвой. А дальше - занимаем город, блокируем дворец и
устанавливаем контакт с Фанцетти. И Валладжаху останется сдаваться на любых
условиях".
Меттуро прикинул возможные потери: если нигде не будет сбоев, они обещают
стать смешными. А уж возможность разгромить государство за восемь часов - вообще
представляется раз в тысячу лет. "Только так, и никак иначе!" - подумал он и
поворотил коня. Самое опасное - обход и штурм Кангры, кому попало его не
поручишь. Но не случайно полку придана отборная рота, собаку съевшая на таких
хитростях. Официально вояки из Седьмого особого батальона числятся разведчиками,
но с таким же успехом они умеют снимать часовых, стрелять из пушек, закладывать
минные подкопы, взрывать амбары и травить воду в колодцах, сеять панику и
распускать порочащие слухи. Много копий когда-то было сломано в Темесе
командованием: спорили, стоит ли вообще воинам мараться в такой грязи. Но с
каждым годом правота тех, кто говорил: "Стоит!" - становится все очевиднее.
Говорят, уже и ствангарцы, признанные мастера сухопутной войны, формируют
подобные части...
- Позвать капитана Сюлли, - распорядился подполковник.
Капитан Бернард Сюлли свое дело любил. Это тебе не пехтура, которой куда
сказали, туда она и идет. В ночных рейдах, засадах и тайных диверсиях нет, и не
может быть единого правила, если такое правило появилось - "разведчикам" смерть.
Ибо если пехтуру захватят в плен и заставят рыть сортиры да траншеи, самое
большее - пристрелят без затей, "разведчикам" на такое рассчитывать не стоит. Да
и как еще поступать с теми, кто под покровом ночи режет глотки, взрывает амбары
и травит воду в колодцах, по-подлому, из засады, отстреливает офицеров и творит
другие непотребства? Сам Сюлли, будь он на месте тех, других, никогда бы не дал
пленным "разведчикам" легкой смерти. Показательно бы убивал несколько дней
кряду, чтобы никто и никогда не решился поднять руку на его ребят... Но у этих
черномазых дураков нет ничего подобного, они воюют по древнему, как мир, кодексу
чести. И, конечно, проигрывают.
- Сержанта Рокетта ко мне, - скомандовал Сюлли.
Нынешнее поручение нравилось Сюлли больше, чем другие. Взять крепость, и из ее
же орудий расчистить полку дорогу! Определенно, подпол пойдет далеко. Служить
под началом такого - удовольствие, и, право же, не зря поручили это скользкое
дело. Но первое, чему учат в ротах Особых батальонов - нет ничего важнее
разведки. Если батальон воюет с открытыми глазами, а дивизия против него - с
закрытыми, батальон победит. Ну, а когда война ведется такими способами, без
разведки не обойтись сугубо и трегубо.
- Сир капитан, прибыл по вашему распоряжению!
Честно говоря, Сюлли откровенно не понимал двух вещей: во-первых, почему
парень все еще не лейтенант, и как вообще попал в отборную темесскую роту. Если
первое можно объяснить эрхавенским происхождением и девятнадцатью годами, второе
не лезет ни в какие рамки. Когда вечно недовольный темесским правительством
эрхавенец поднаберется опыта, а потом поставит его на службу мятежникам...
Впрочем, а не плевать ли ему, тавалленцу Сюлли, на темесские заботы? Если у
генералов надменной, утопающей в роскоши, развратной и вороватой Темесы отказали
мозги - ему-то с того какая печаль? Да и платят ему не за бесполезные
умствования, а за дело - например то, которое ожидает Особую роту в Кангре и
далее, в Джайсалмере.
- Вольно, сержант, - по привычке произнес Сюлли и усмехнулся: они лежали на
нагретой солнцем скале, осторожно выглядывая из-за вершины. Увы, скала скрывала
двоих от глаз врага, но не от палящего солнца месяца ашадх. Все достоинство
скалы состояло в том, что отсюда, как на ладони, была видна дальнейшая тропа в
обход ущелья, лощина с "кустиками" и крепость. Исполнить тут команду "вольно"
было проблематично.
- По вашему приказу дошел вон до той скалы перед лощиной, - отрапортовал
Рокетт. - В лощину не выходили, но постов там точно нет. Ворота крепости