камней и булыжников. Под его рукой тоже хрустнуло. - Да это же кости козлиные, а
вон кроличьи! Много как... Интересно, кто здесь обедает?
- Тише! - шикнул на него взводный, лейтенант Леньяно. - Если со стен вжарят из
пушек, к их костям добавятся наши...
- А по кроликам что, тоже из пушек палят?
- Кто ж его знает... По-моему, местные и от кроликов не отобьются...
Интересно, а в Кангре кровати есть?
- Точно, что-то так спать захотелось...
"Точно захватим крепость! - Сюлли не сомневался в успехе. - И можно будет
отдохнуть..." Неожиданно рот сам собой раскрылся в широком зевке, чуть сбоку
кто-то зевнул погромче. Глаза слипались, нестерпимо хотелось прилечь на теплую
землю и, вдыхая приторный аромат цветов, провалиться в блаженное забытье,
капитан еще успел подумать, что все это неспроста. Дело не в жаре - сколько раз
в безжалостно-жаркие летние дни доводилось даже не ползти в тени, а бежать с
полной выкладкой по холмистой равнине, или маршировать через пустыню? А ведь
сегодня перед выступлением удалось и отдохнуть! "Это все кусты!" - устало
ворохнулось в голове, и глаза закрылись сами собой. Сновидений не было - капитан
провалился в крепкий и спокойный сон. Чуть слышно звякнул, ударившись о флягу,
приклад мушкета, кое-где раздался невнятный шорох - и воцарилась тишина. Сюлли
оказался прав: виноваты были кусты, вернее, цветы, еще вернее, их аромат,
безветрие и огневеющее солнце месяца ашадх. А кости принадлежали зверям, не
сумевшим проснуться.
На узловатых корнях и булыжниках Рокетт спал, как на перине в покоях
какого-нибудь махараджи, или даже падишаха Аркотского. Он умел засыпать и на
камнях, и в болотах под тропическим ливнем, и в каюте корабля, который как щепку
бросает шторм. А мог - и под пушечную канонаду. Впрочем, под аромат усеивающих
кусты цветочков на жесткой постели скал смог бы уснуть самый изнеженный сибарит,
не то что сержант Леруа Рокетт. И снились бы ему такие же красочные, яркие сны.
Рокетт снова был в Эрхавене. Родной город знавал лучшие времена, когда-то
тесное ожерелье городских стен теперь казалось рубашкой богатыря на ребенке из
нищих предместий. Внутри городских стен появились пустыри, зазеленели сады,
вместо разваливающихся шести-семиэтажных домов, где ютилась беднота, вставали
приземистые особняки... а чаще, гораздо чаще, просто убогие хижины. И рушились
от времени пирсы, у которых когда-то было тесно кораблям: места судам, еще
заходившим в порт, вполне хватало.
Снилось и другое. Например, Мелина (сейчас ее лицо так просто и не вспомнишь,
вот и теперь оно прикрыто капюшоном плаща и не заметно). "Ты учился воевать,
чтобы сражаться за Эрхавен, - произнесла она. - Но уже два года и не думаешь
делать дело. Что, темесские цехины глаза застили?" А еще снился Маркиан - какой
величественный и гордый он был, когда читал приговор по делу Альберта Дорстага!
А как лакейски согнулась спина отца бывшего друга, свидетельствовавшего в пользу
обвинения! Ох, не даром эту семейку так ненавидел весь город! Потом отец Маркиан
встретился с Рокеттом у входа в Зал Суда. "Ну, а ты, сын мой, должен послужить
великой Темесе - так ты станешь уважаемым человеком и вырвешься из захолустья,
увидишь дальние страны, и поймешь, что долг Темесы - нести по всему миру
свободу, процветание и истинную веру. Удачи!"
Леруа Рокетт выполнил волю отца Маркиана - и оказался там, где оказался. Все
оказалось так - и не так, как говорила Мелина и советовал отец Маркиан. Его
действительно услали Исмина знает, куда, и определили не в обычную пехоту, а в
Особый батальон. Туда обычно гнали бывших воров и разбойников, провинившихся
военных из обычных полков. В роте капитана Сюлли, половина успела отведать
каторги на галерах, а то и в свинцовых рудниках. Как капитану удавалось держать
эту орду в повиновении, Рокетт поначалу не понимал. Уж если куда и могли взять
эрхавенца, так это сюда.
Но с другой стороны, еще в Темесе получив первые уроки, Рокетт понял: это то,
что нужно. Если Эрхавен не в силах вести с Темесой правильную войну, он будет
отстаивать независимость так. С того дня тогда еще мальчишка-рядовой старался не
упустить ничего из сказанного капитаном. Сюлли должным образом отметил рвение -
и месяц назад, к удивлению всей роты, назначил юнца командиром нового отделения,
в котором были один дезертир, трое убивших однополчан дуэлянтов и подпавшие под
амнистию вор и насильник.
- Справишься, пошлю в училище в Темесу, - отметив сдержанную, достойную
радость новоявленного сержанта, произнес капитан. - Задатки у тебя есть, будешь
стараться, никто и не вспомнит, откуда ты родом.
"Но и я не забуду!" - скрипнув зубами, произнес Рокетт. Может быть, он впервые
подумал, что войну с Темесой надо начинать здесь. В Аркоте.
Аркот... Говорят, каждого эта страна встречает по-своему. Его, рядового
Рокетта, она встретила вечной влажной духотой Майлапура, причудливым смешением
запахов нечистот, специй и благовоний, сырым и горячим морским бризом,
вознесенными в синее небо пальмами, строгой простотой зданий колониальной
администрации и каменной сказкой древних храмов. Едва сойдя с трапа, он сразу же