он сам, но и капитан, и вся рота. Над ними будет хохотать вся страна. Потому что
шли девушки за водой или, скажем, несли мужьям и отцам на позиции ужин. По
дороге увидели в кустах спящих сном младенцев вооруженных мужиков в темесской
форме. И самая умная среди них, а может быть, не только она, сообразили:
вооруженные люди, ползком подкрадывавшиеся к крепости, друзьями быть не могут.
Цветочный дух не дал солдатам капитана Сюлли проснуться, когда девичьи ручки
снимали с плеч мушкеты, вынимали из кобур пистоли, отстегивали ножны с саблями и
кинжалами. Их разоружили, кое-кого связали собственными ремнями, а они и не
проснулись. И, наверное, так бы и остались здесь навсегда, не выстрели мушкет в
руках одной из жительниц крепости.
Видимо, запах цветов усыпляет, а потом и убивает только у самой земли, под
этим цветочным пологом, причем только в безветренную погоду и под жарким
солнцем. Сейчас стало попрохладнее, поднялся ветер, а тем, кто стоит, запах
цветов не опасен и в полдень. Сержант Рокетт мог бы порадоваться, если бы в этот
момент вспомнил, как предлагал командиру проверить кусты. Так бы они не попали в
ловушку всей ротой...
А женщины в попугайски-ярких нарядах совещаются на незнакомом языке.
- Говорят, что с ними делать, - перевел знавший джайсалмери один из солдат
Рокетта.
- Может бросимся на них, да и отнимем оружие? - предложил прощенный насильник.
- Видите, как они держат мушкеты? А девочки, небось, ничего...
- Попробуй, если башку не жалко, - бросил Сюлли. - Одна-две случайно пальнут
по толпе, и тому, кто сунется первым, я не завидую. - Подождем, что они сделают.
Может, сдуру подпустят поближе.
Между тем обобравшие Особую роту закончили болтать. Одна, лет, наверное,
двадцати от роду, неуклюже махнула тяжеленным для нее мушкетом, указывая в
сторону перевала. Шарахнул, заставив пленников чуть присесть, выстрел, пуля
взвизгнула над головой Рокетта.
- Не знают, что с нами делать, - перевел, что услышал, солдат, знавший
джайсалмери. - Хотят отвести к мужчинам, мол, раз воюют, пусть сами и
разбираются.
- Хорошо бы, - вздохнул Рокетт. - Они-то нас сдуру перестреляют.
- А там нас увидит все войско. Представь, что о нашей роте скажут. Мол,
Особая-то она Особая, но деревенские девчонки поособее будут.
Поясняя взмах мушкета, девчонка что-то звонко прокричала.
- Хочет, чтобы мы шли к перевалу и шли шагах в пятидесяти впереди, и взяли
кувшины, - перевел солдат. - Иначе будут стрелять.
- Ага, себе бы что не отстрелили, - усмехнулся Рокетт.
- Скорее, кого-нибудь из нас сдуру пристрелят... Как хотите, а мне жить охота.
А уж если погибать, то хоть не так глупо. Пошли...
- Он прав, - скривившись, кивнул красный, как рак, Сюлли. Уж если было стыдно
Рокетту, ни в чем, в общем, не виноватому, то Сюлли сам завел роту в западню, не
удостоверившись, что лощина безопасна. Конечно, кто мог подумать, что опасность
исходит от безобидных цветочков? А капитан и должен. На то он и капитан, и его
приказ - закон более чем для ста человек. Сегодня обошлось - но что, если бы тут
проходили жаждущие поквитаться вояки равата Салумбара? Перерезали бы спящим
глотки - и все. - Пойдем.
Уже совсем не так, как утром, шаркая в пыли сапогами и явственно ощущая
глядящие в спины дула мушкетов, колонна Особой роты потянулась к позициям на
перевале. На душе у всех было на редкость паршиво. Когда их с кувшинами в руках,
под девчоночьим конвоем, приняли хохочущие до слез джайсалмерцы, темесское
передовое охранение шагах в семистах ниже по склону не скрывало ухмылок. Стало
вовсе тоскливо.
- Поздравляю, - буркнул Сюлли.
- С чем? С тем, что нас скоро выручат?
- Плен - это надолго, дорогой. Если, конечно, салумбарцы не узнают, что я был
при Мератхе. Тогда, боюсь, нас просто перевешают, и все. А так, может быть, мы
еще со здешними рудниками познакомимся. Или с тюрьмой раджи. Войны ведь
формально не было, так?
- Ну, - нехотя признал Рокетт. Нападение на страну через несколько месяцев
после заключения мира, да еще без объявления войны - и правда не слишком
достойное деяние. Странно, что раньше он об этом не задумывался. - Не было, и
что?
- А то что никакие мы не пленные, а бандиты. Знаешь, что скажет наш дорогой
подпол Меттуро, когда Салумбарец начнет переговоры? Что не знает никакого такого
капитана Сюлли, и никакая это не рота темесцев, а опасная банда дезертиров, и
если господину равату не трудно, пусть он выдаст преступников Темесе для суда. В
свою очередь, подполковник Темесы выражает равату Салумбара самое искреннее
почтение и гарантирует вознаграждение.
- А тот?
- Куда он денется, выдаст, - усмехается Сюлли. - Кому нужны сто дармоедов? Ты
не радуйся, как бы нас в самом деле не притянули за дезертирство. Это обычных
вояк бы помиловали. Нас будут долго и весело допрашивать следаки, и если не
удастся сводить их поспать в лощинке с цветами... Знаешь, не знаю, что будет
хуже: остаться у местных в рабстве или познакомиться с военным трибуналом.
Оба надолго замолчали. А Рокетт исподтишка рассматривал пленивших их девушек.