ярко-синее небо и дул освежающий ветерок. Теперь здесь пахнет, как подобает
полевому лазарету - кровью, бинтами и болеутоляющими снадобьями.
Дверь отворилась, в импровизированный лазарет вошли несколько воинов, в одном
из них почтительно склонившийся лекарь узнал своего владыку.
- Встань, нет времени, - произнес Валладжах. - Где адмирал?
- Здесь, повелитель...
Раджа склонился над человеком, который служил отцу, деду, а ему стал не
столько слугой, сколько лучшим другом, советчиком и воспитателем. Лишь с ним
Валладжах мог не изображать из себя всезнающего, не ведающего колебаний
правителя, мог быть таким, как есть. Да еще в постели с рани Кайкеей...
- Адмирал, - негромко произнес молодой правитель. - Вы меня слышите?
Раммохан Лал умирал - это понимал не только лекарь, но и повелитель, и все
окружающие. Лицо приобрело землисто-зеленый оттенок, смертная бледность
пробилась даже сквозь природную смуглость, помноженную на загар. Ведь под
открытым небом, а то и просто на палубе корабля, адмирал провел куда больше
времени, чем во дворцах и крепостях. С каждым выдохом на губах пузырилась кровь,
она стекала и окрашивала багряным седую бороду. Несгибаемая воля пока была
сильнее смерти - адмирал не раз и не два, на море и на суше, находил выход из
безвыходных ситуаций, вот и теперь верил, что сможет выстоять в схватке со
смертью. Он нужен повелителю, Валладжах еще молод и неопытен, он неглуп, но
может совершить промах, а сейчас любой промах смертелен для страны.
Но даже стальная воля адмирала была бессильна остановить кровь и уходящую
вместе с ней жизнь. Пробитую пулей грудь перевязали - кровь тут же пропитала
повязку, а каждый вдох стал пыткой. Наверное, даже попади он живым в руки
мятежников, ему бы не довелось пережить таких мук. Но из груди адмирала без
флота не вырвалось ни стона.
Быть может, что-нибудь смогли бы сделать лучшие лекари, но где их теперь
найдешь?
- Повелитель! - прохрипел он. Адмирал не надеялся, что Валладжах услышит, что
он вообще где-то рядом, но над ним склонилось знакомое лицо.
- Да, Лал? - сейчас рядом никого не было, кроме дворцового лекаря, а тот
пользовал самых знатных людей страны и был своим. - Что, друг?
- Не... сдавайся... этим, - произнес адмирал, и хотя крови на губах стало
больше, голос Лала зазвучал отчетливее. - Они... легко обманут.
- Но они захватили женскую половину! - воскликнул Валладжах. - Моя семья - у
них в руках!
- Если повелитель... сдастся, они захватят всю страну! - Даже сейчас на лице
адмирала появился нешуточный гнев, но адмирал закашлялся кровью и вынужден был
замолчать. - А за их спиной - Темеса. - Впрочем... решать тебе.
- Лал, я предложу им живыми выйти из города в обмен на заложников. Не больше.
- А если... потребуют, чтобы ты... отрекся от престола?
- Если будет нужно, напишу, что скажут. Но тогда живыми их не выпущу. Я пойду,
старина - надо скомандовать...
- Нельзя... писать... они... обма...нут, - просипел умирающий.
Правитель не слышал, он уже выходил из лазарета. У двери к нему молча
присоединились несколько гвардейцев с обнаженными тальварами. Так же безмолвно,
чеканя шаг, они двинулись вслед за правителем. Радже полагалось бы ехать на
переговоры в паланкине - но где его сейчас найдешь? Важнее остановить
бессмысленное кровопролитие. Мясорубка во дворце на руку только Темесе.
Так, вот он, коридор, ведущий в женские покои. Сюда Валладжах ходил, чтобы
увидеться с женой, отдохнуть от трудов по управлению страной и, ненадолго
перестав быть "солнцеликим повелителем", стать просто любящим мужем, с недавних
пор - и отцом. Воспоминания о ласках жены полоснули по сердцу тупым клинком,
стало совсем тоскливо. "Что угодно сделаю, а ее вытащу. А этих... на кол!!!"
- Стойте здесь, я спущусь, - произнес сверху, из-за покрывала, скрипучий
голос. Не Бахадур - темесец, назначенный главным священником веры
Единого-и-Единственного в Джайсалмере, резидентом и одновременно - и послом
Темесы. Раммохан Лал говорил о темесце, как об очень опасном типе, способном на
все. Но нужно рискнуть. Если смута продлится хотя бы несколько дней, Темеса
может счесть, что в городе пора "наводить порядок". И на город двинутся войска,
а встречать их, считай, нечем. Даром, что ли, рават Салумбар на днях донес о
подходе к границе Двадцать Пятого полка? - Увы, принц Бахадур занят делом. Вы бы
тоже могли привести на переговоры адмирала, но, по моим сведениям, он погиб,
защищая вас. Сочувствую вашему горю. Ваше величество - можно, я буду называть
вас по-нашему? - у меня достаточные полномочия, чтобы все важные вопросы решить
со мной.
- Значит ли это, что наш дорогой дядя - лишь ваша марионетка, Фанцетти? - не
удержался от колкости Валладжах. - В таком случае, зачем такие сложности?
Объявите раджой себя - у вас столько же прав на престол, сколько и у Бахадура. А
еще лучше - генерал-губернатора из Майлапура, это было бы совсем честно...
- Видите ли, Бахадуру повезло родиться сыном Ритхешвара, а нам с
генерал-губернатором - нет, - парировал Фанцетти. - Если что-то случится с вами
и вашим наследником - он станет законным раджой. И если вы отречетесь от