обречена. А охотиться на нее будут не только темесские тигры, но и шакалы
новоявленного раджи Бахадура. Сам воевавший в горах, рават знал: единственное,
что будет работать на повстанцев - быстрота и легкость. Они должны ударить - и
рассеяться в горах прежде, чем от врага придет ответ, чтобы вновь появиться там,
где не ждут. С обозом и семьями такую войну не поведешь.
Была еще одна возможность. Жуткая и кровавая, пускавшаяся в ход, когда все
средства борьбы исчерпаны, и впереди только гибель или - того хуже - позор плена
и рабства. Тогда все способные держать оружие воины выходили из ворот крепости и
бросались в свой последний бой, из которого не надеялись выйти живыми. Женщины и
старики в это время поджигали крепость, чтобы победитель не получил ничего - и
бросались в огонь сами; впрочем, некоторые могли вонзить в грудь кинжал, чтобы
не мучиться. Обряд джаухар последний раз совершался почти двести лет назад -
когда Джайсалмер осаждала армия аркотского падишаха.
Но сейчас войны нет, и ничего, в сущности, обитателям Кангры не грозит.
Темесцы не собираются даже входить в крепость, их дело - в Джайсалмере. Посланец
подполковника Меттуро так прямо и сказал: вы можете даже не открывать ворота
крепости, только отпустите пленников (войны ведь нет) и освободите перевал. И
все. Хотя зачем это нужно, когда в столице победила их марионетка? Наверное,
чтобы Бахадур, оказавшись правителем, не сорвался с крючка, или, наоборот, чтобы
удержать узурпатора у власти. Кстати, а не податься ли в столицу, чтобы помочь
неизвестным противникам нового раджи? Почти три сотни опытных воинов, несколько
пушек и арсеналы Кангры, если их с умом почистить, там наверняка пригодятся...
"Хорошо, Бахадура мы свергнем, - мысль заставила Салумбара похолодеть. - Но
разве это поднимет законного правителя из могилы? А его наследник, царевич
Нарасимха? Увы, если убили раджу, едва ли мятежники пощадили его семью. Значит,
больше наследовать престол некому. Зато свержение Бахадура - прекрасный повод
для вторжения Темесы - уже не рейда одного полка, а настоящей войны на
уничтожение". Иной эта война быть не может: если Темеса захватит Джайсалмер,
весь материк станет темесской провинцией.
Выхода нет. Никакого. Что бы они ни сделали, это уже ничего не изменит. Не
исправит случившееся и бескровная победа. И сотник Удай напрасно ждет от
начальника мудрого решения. Его нет - не потому, что рават на старости лет
отупел, а потому, что приказывать больше нечего. Страна, которой Салумбар служил
с тех пор, как смог держать в руках тальвар, кончилась с гибелью Валладжаха и
адмирала. Сражаться с узурпатором нельзя, но и служить ему...
- Сотник Удай, нам приказывают сдаться темесцам, выдать всех пленных, оружие,
отшельника, заведшего роту в кусты (в Джайсалмере полагают, что он во всем
виноват), даже передать им тех, кто напал на спящих темесцев. То есть и твою
жену тоже. Темесцы на таком не настаивают, требуют просто вернуть пленных и их
оружие, и пропустить полк в Джайсалмер.
- Валладжах не мог такого приказать! - воскликнул сотник. - Вы уверены, рават,
что гонец - тот, за кого себя выдает?
- Письмо запечатано Большой государственной печатью, на гербовой бумаге, есть
и другие способы отличить подлинное письмо от раджи. Тут нет сомнений. Но
Валладжах и не приказывал. Видишь ли, сотник, пока твоя жена тут геройствовала,
там, в столице, проспали переворот. Правитель и вся его семья - убиты. На троне
Бахадур, дядя раджи, но он лишь марионетка некоего Фанцетти, посла Темесы и
главного жреца их веры в стране.
Глаза сотника округлились, рука потянулась к тальвару.
- Оставь, Удай, тальвар тут не поможет, - горько усмехнулся рават. Все-таки
врет гонец, и врет Бахадур: выход у него, равата Салумбара, есть. Под седыми
усами на губах старого воина заиграла усмешка, какая появлялась, когда он
придумывал, как выбраться из безнадежного положения. - Мы могли бы продержаться
не одну неделю, даже без помощи из столицы, но какой теперь смысл?
- Так какие будут приказы? - Он еще надеется, а если рават прикажет, готов...
- Я назначаю тебя комендантом Кангры и... наследником, так как прямых потомков
у меня нет. Не перебивай! Отныне Салумбар - твое владение, жаль, что он остался
на темесской территории. Твоя жена станет равати - она этого достойна, ваши дети
унаследуют титул. Но с одним условием.
Сотник проглотил удивление:
- Что за условие, повелитель?
- Ты примешь темесские условия, а не условия Бахадура: лучше говорить с
господином, чем с рабом, а Бахадур - раб. В дальнейшем управляй Кангрой так, как
сочтешь нужным. Считай себя наместником Джайсалмера, но перед Бахадуром особо не
прогибайся - не забывай, кто он на самом деле. Но если я ошибся, и кто-либо из
семьи настоящего раджи уцелел, в особенности его наследник...
- Слушаюсь, господин рават!
- Поклянись, что в этом случае будешь служить ему верой и правдой, как я сам
служил Ритхешвару, Аштритхи и Валладжаху. Если наследник раджи будет на
престоле, Кангра станет ему верной опорой и прикроет Джайсалмер с этого
направления. Если же он вынужден будет скрываться от шпионов узурпатора, ты