Глава 8
— Почему вы отпускаете меня?
Я не взяла ключи из его руки. Шок превратил тело в камень. Только не сердце — его словно обожгло ядом, и оно отчаянно металось в груди.
— У твоего отца нет моего сына, — твердо ответил Лев. — Мы устроили допрос доносчику, которого поймали во время перестрелки. Он рассказал, что твой отец его спрашивал, как выглядит мой сын, искал фотографии в интернете. Нет ни намека на то, что он прячет где-то ребенка.
Теперь он понял, что я не лгала. И от этого не легче. Ведь если я не лгу, то…
— Мне больше нет смысла тебя удерживать. Ты не нужна. Возвращайся домой. — Лев положил на стол ключи.
Это хуже прощания в машине. Горькие слезы щипали под ресницами. Тогда я уходила, зная, что вот-вот Лев обнимет своего сына, что на его лице расцветет улыбка, что Даня наконец перестанет плакать.
Но сейчас… Я не могу уйти.
— Послушайте, а как же мои сны? Они могут помочь найти вашего сына.
— Твои сны? — поморщился Лев. — Ты серьезно? Я буду искать сына по твоим снам? Я похож на больного?
Будто тяжелые цепи перехватывали грудную клетку, мешая вдохнуть. В это он до сих пор не верил. Прагматичен до мозга костей. Но я не собиралась сдаваться.
— Как вы тогда объясните момент со стрижкой Дани? — спросила я, чувствуя, как по телу прокатывается дрожь от волнения.
— Чепуха, — отмахнулся он.
— Раньше вы не считали это чепухой.
— Все наложилось одно на другое. Я говорил, что не только твой звонок указывал на твоего отца. Мало ли что тебе там снится. Увидела фото Даниила — где его только не показывали — и приснился.
Я понимала, Лев сейчас зол, раздражен. Его разъедает изнутри безнадежность. Все придется начать сначала. Прослушивать звонки, обзванивать приюты, полицейские участки, искать в полном хаосе мира новые ниточки, которые бы привели его к сыну. Он верил конкретным, видимым фактам. И на это я решила опереться.
— Хорошо, можете мне не верить. Ваше право. Но я слишком погрязла в этой всей ситуации. Я не смогу спать спокойно. Я сама начну усердно искать Даню, пока его не найду. И благодаря фонду, у меня есть знакомства, которые могли бы помочь.
То, что он не стал сразу отвечать, вселило надежду. Ребенок все это время сидел тихо за столом и смотрел то на меня, то на Льва.
— Кушай, Кирюша. — Я нежно погладила его по волосам и улыбнулась. Пусть доест, покажу, что есть сладкое в холодильнике.
— Ладно, поедешь с нами, — бросил Лев и направился в прихожую. Весь камень в теле враз растопило теплым приливом радости. Но мужчина уходил, а я не сказала ему столько важного.
Я догнала его и заговорила шепотом.
— Ребенка нужно пристроить.
— Я позвоню в полицию, — ответил сухо, остановившись. — Пусть они разбираются, откуда его забрали.
— Нет, нет. Вы что… У моей подруги есть детский дом семейного типа. Мы можем отвести Кирюшу туда, пока я не подыщу ему хорошую семью.
Его взгляд, на удивление, смягчился. Лев согласился, но уже не спешил уйти. Я ведь сама подошла к нему вплотную, чтобы услышал мой шепот, и чтобы мальчик не разобрал мои слова. Позже ему все объясню. А сейчас я чувствовала манящий мужской запах и вспоминала, как утром проснулась на его груди. Щеки стало жарко покалывать. Голубые глаза скользили по моему лицу.
— Хочешь еще что-то сказать?
“Знали бы вы, насколько я рада остаться с вами”. Но это не очень подходит для ответа. О, чуть не забыла…
— Вообще да… Мне бы отцу позвонить, успокоить его.
— Конечно. — Лев достал из кармана мобильник и нашел в нем номер. — Говори. Только недолго.
Я отошла, собираясь с мыслями, но не далеко, чтобы Кирюша оставался в поле зрения. Ему важно видеть меня, ведь я сейчас его приют.
В трубке медленно тянулись гудки. Наконец послышался щелчок.
— Папа, это я.
— Светочка, солнышко. Ты где?
Как давно я не слышала его голос. Обычно грубый, басовитый, повелительный. Но когда со мной говорил, приглушалась резкость, бас смягчался медом.
— Пап, со мной все хорошо. Не переживай. Вышла очень нелепая ситуация. Лев меня похитил, потому что был на сто процентов уверен, что у тебя его сын. Но сейчас он уже признал ошибку.