Тогда он скрестил руки на груди и уставился в боковое стекло на приближающиеся высотки. Потом он прикрыл глаза, намереваясь вздремнуть – а вдруг по дороге в космопорт еще что-нибудь приключится? Сначала бессонная ночь, а затем и дикое в своей неповторимости утро, выпили из него остатки сил.
Но до самой орбиты к ним никто так и не проявил должного интереса.
Глава 9. Допрос с пристрастием
– Харри, ну что ты телишься, в самом деле? – тихо проговорила Айга. Она встала со стула, потянулась сладко, навалилась локтями на перила и свесила голову вниз, словно увидела там что-то. С тоской продолжила. – Время идет…
Глеб осмотрелся на всякий случай, но никого знакомого среди соседей по балкону не заметил: за дешевыми пластиковыми столиками сидели в основном люди, у самой стены примостилась группа бородатых шгаал с зачехленными и опечатанными топорами.
Парень глянул в другую сторону, но и там взгляду задержаться было негде. Внизу басовито гудела разношерстная толпа. Совсем недавно к станции пристыковался транспортник с Цедуриана: многорукие и громкоголосые пассажиры его вносили в размеренные потоки людей изрядную долю сумятицы.
Чинно прошествовали вдоль стоек регистрации несколько низких сплошь покрытых темной лоснящейся шерстью фигур. Одна из них выделялась материей кричащей раскраски, в которую куталась почти по самую макушку. Меж вертикально поднятых ушей блестело золотом и камнями дорогое украшение. Остановившись ненадолго, будто принюхиваясь, чужой в цветастой одежде повертелся на месте и направился к эскалатору. Сопровождающие двинули за ним.
Над головой Глеба чернел гигантский обзорный купол. Из-за края медленно выплывал диск Цфеды, словно роем мошек, окруженный точками кораблей и спутников самого разного назначения: от мониторов контроля погоды до оборонительных систем.
По-прежнему глядя вниз и напевая какую-то бессмыслицу, Айга вдруг прогнулась в спине, повела бедрами в такт неразборчивому ритму. Повернулась к столику, за которым сидел Глеб, скользнула взглядом, как бы ненароком…
Не заметив интереса, протянула: «Н-да-а.».., и упала обратно на стул. С пару минут она молча цедила кислотно-зеленую жидкость из широкого бокала, в котором кружились рыжие крупинки, и глазела по сторонам сквозь стекла широких зеркальных очков.
Ей быстро наскучило. Битый час они занимались тем же самым – «ничего не деланием». Это начинало раздражать.
Наконец Айга не выдержала. Оторвала губы от соломинки, спросила:
– И вот чего надулся? Ведь все хорошо закончилось!
– Я мог тупо сдохнуть там, – коротко ответил Глеб.
– Ты хотел бы сделать это как-то… по-умному?
– Ну, что ты передергиваешь. Прекрасно же понимаешь о чем говорю.
– Не без этого, – усмехнулась Айга. – А как тут по-другому ответишь?
Она вновь приложилась к бокалу, исподтишка следя за парочкой драминиконов внизу, что чинно пересекали зал ожидания. Народ заблаговременно расступался перед ними: пасти, усыпанные двумя рядами треугольных зубов, хоть и были скрыты имитирующими доброжелательную улыбку намордниками, но все равно вызывали оторопь у встречных.
– Перестань, – продолжила Айга, поправив алые локоны на висках. – Попробуй взглянуть на себя под другим углом. Что потерял, что обрел… – она неопределенно махнула рукой. Щелкнула пальцами: – Отминусуй одно от другого, получишь профит.
– Как бы еще узнать, что будет дальше. Задача с множеством неизвестных. В математике я не силен.
– Да ты начни с малого, – посоветовала девчонка и шумно собрала соломинкой остатки коктейля со дна бокала. – Обернись назад: с Цфеды ты все-таки выбрался. А ведь не каждому суждено. Присела, значит, на твое плечо синяя птица удачи…
– …и нагадила там, – сморщился Глеб. Неожиданно вспомнилась плазма и пузырящаяся, чернеющая кожа на предплечье. А еще невозможная вонь горелой плоти, бьющая в нос, – его плоти.
Слегка закружилась голова, он сделал пару глубоких вдохов.
Вообще-то, Айга была права. Более-менее достойная жизнь на столичной планете – такая, чтобы не стоять на паперти и не жить на помойке, – стоила приличных денег. Три четверти его заработка до последнего кредита уходили на простейшие нужды вроде оплаты съемного жилья и питание. Удавалось, правда, еще помалу откладывать на собственный угол – не вечно же на чужой территории жить! Но о том, чтобы набрать на билет в межсистемный транспортник не могло быть и речи. К отцу с матерью за помощью обращаться – тоже не вариант, гордость не позволяла.