– Если быть точным, ровно пять.
– Да как же вас не расформировали после таких «успехов»? Представляю, какие бабки уходят на содержание вашей конторы…
– Странная с тобой ситуация, – задумчиво протянул Харри. – Где-то схватываешь на лету, а где-то упускаешь важные моменты… В чем дело, Глеб? Теперь ты не мальчик на побегушках у Хариолиса, а неотъемлемая часть нашей команды. Привыкай думать.
Парень усиленно заработал мозгами, что седой хотел сказать? И вообще, для чего весь этот спектакль? Не проще ли сразу подать нужную информацию на блюдечке? Глеб нахмурился, соображая.
«Так, – поразмыслил он. – Разработать нечто, способное одним махом уничтожить Вселенную, не такая уж и простая затея. Тут соответствующие ресурсы нужны и мозги. Причем, не только человеческие. Среди тех же гарсигианцев, вон, мыслителей тоже хватает – а, значит, подойдут и чужие».
– Вы заточены против чужих, – сообразил Глеб. – Инструмент сдерживания. Под благовидным предлогом, с подачи Капитолия, мониторите научные исследования, совершаете инспекционные рейды и замораживаете, а может быть, и передаете в другие руки прорывные научные исследования. Вручную управляете прогрессом, так сказать. После той войны никто не даст им и головы поднять. Наверное, так…
– А дальше? – седой красноречиво обвел глазами комнату. Даже тут можно было легко увидеть, что с материальной базой у Харри дела складывались не очень. По углам помещения виделась застарелая ржа. И дело тут вовсе не в том, что в силу каких-то своих, одному ему ведомых, заморочек, седой пытался насильно сохранить «Молнию» в первозданном виде – уж роботов-чистильщиков-то можно было приобрести!
– Хм, – промычал Глеб. – С финансированием у вас и правда туговато. Кому-то из своих дорогу перешли и вам за это урезали базу?
На лице Харри отразилась тень удовлетворения.
– Ну, а что?! – ободрившись, что копает в верном направлении, выпалил Глеб. – Достаточно сложить два и два: выхлопа от вас все равно практически никакого – даже если и был кто опасный, то тех вы уже давно переловили и обезвредили. Контору можно закрывать и не тратить казенные денежки. Теперь вы на вольных хлебах, подвязались в наемники…
– Опять тебя не в ту сторону потянуло, – Харри хлопнул ладонью по столу, и следующая фраза встала Глебу поперек горла. Он прокашлялся.
– Дальше, пожалуй, я, – мягче проговорил седой и ухмыльнулся. – А то, кто знает, до каких нелепостей ты еще договоришься… Все это только на словах легко: взять и поставить крест на отлаженном механизме.
Он встал. Заложив руки за спину, прошелся по комнате:
– За цифрами сухой отчетности прячутся судьбы людей, которые жизнь и душу вложили в дело, и которых не так-то просто списать со счетов. К тому же, кому нужны высококлассные специалисты неудел? Сколько профессионалов рассеется по галактике в поисках мест похожих на прежнее место работы… Обязательно собьются в кучки, станут лакомым куском для всяческих ненадежных субъектов… Зачем Капитолию дополнительные очаги напряженности? – неожиданно сказал Харри и вопросительно посмотрел на Глеба.
– Они не отказались от вас?
– Нет, никто полностью не прикрывал нашу лавочку. Уже обожглись на Тибее, – туманно проговорил Харри. – Повторять прежние ошибки никто не рискнет. Куда безопаснее держать вышколенного пса на привязи и время от времени подкармливать его, не давая помереть с голодухи. Нас лишили части прежних полномочий, изменили статус, и переподчинили другому ведомству. Разрешили брать заказы на стороне…
– Думаю, человечеством, от лица которого говорит Капитолий, это сотрудничество не слишком-то приветствуется, да? Я же говорил – наемники.
– И все же, нет… Предложений в обозримом пространстве хоть отбавляй, наш удел – сделать правильный выбор. Беремся за работу лишь в том случае, если она хотя бы частично пересекается с нашими интересами.
Генеральная линия организации так или иначе связана с мирным сосуществованием различных рас. Но есть и другие мотивы, которыми мы руководствуемся при выборе поручений: этими ниточками сплетены воедино желания и надежды.
– Чьи надежды и желания?! – не выдержал парень. – Кто делает выбор? И кто вправе решать – чему быть, а что следует уничтожить?
– Мм-м, – протянул Харри и покрутил в воздухе пальцем. – На философию потянуло?
Глеб не знал, откуда у него взялась смелость. Лишь осознал, что боится и очень волнуется сейчас: ладони вспотели, а пальцы вцепились в подлокотники до побелевших костяшек. Седой вполне мог психануть, и выставить его за борт – слишком много неудобных вопросов. Но Глеб чувствовал, что не может молчать. Накипело.