— Дакота, если ты не можешь нам ничего сказать, ты подводишь своего Бога.
Она оцепенела от горя. — Что?
— Если тебе нечего сказать, то и в рай ты никогда не попадешь. Ни сейчас, ни потом, никогда.
Дакота разрыдалась — чувство было такое, словно из нее вырвали душу.
— Ты должна сказать нам все, что знаешь. Но она больше ничего не могла сказать.
— Простите меня. Я не лгала, когда говорила, что не могу больше ничего сказать. Простите меня, пожалуйста. Я…
— Значит, тебе не видать вечной жизни.
Дакота упала на колени. Еще никогда в жизни ей не было так плохо и одиноко.
— Что я могу сделать?
— Единственная возможность спасти душу — это убивать врагов. Ты должна их убить, Дакота. Они никогда не придут к Богу, а у тебя еще есть шанс. Убей их всех!
Люди выходили из ближайшего транспортного вездехода, развернувшегося боком на дороге. Одежда типичная для фриголдеров — мешанина ярко-оранжевого и темно-серого и обязательная дыхательная маска. Они выглядели растерянными и испуганными. Только у некоторых было оружие. У Дакоты мелькнула мысль, что они вовсе не похожи на солдат, которых ей необходимо уничтожить, скорее наоборот, что это простые мирные жители. Те, у кого было оружие, направились к ожидавшей их посередине дороги девушке.
Неожиданно небо над их головами осветили вспышки пламени, как будто там рождались и мгновенно погибали множество крошечных звезд. Безмолвная битва развернулась высоко в небе Редстоуна.
В голове опять раздались голоса, ее начальники приказывали немедленно сложить оружие. Дакота снова пришла к выводу, что легче отключить их, чем разбираться, что им от нее надо.
Какой-то мужчина выступил вперед, крепко сжимая в руках автомат. Что-то в его позе подсказало, что он умеет с ним обращаться. Все остальные толпились за его спиной.
Дакота сделала шаг навстречу.
— Мы попали в аварию, — сказала она, когда расстояние между ними уменьшилось. — Кто вы?
Человек с автоматом остановился и бросил на нее подозрительный взгляд.
— Вы из Консорциума? Я начальник этого конвоя. Мы вывозим беженцев из порта Габриэль.
Он заглянул за спину Дакоты, но она успела затащить тела убитых фриголдеров внутрь корабля.
— Там есть эти… с имплантатами?
— Почему вы спрашиваете? — поинтересовалась Дакота. Она продолжала приближаться к нему, но он не опускал пистолет. Из транспортного вездехода все еще выходили люди, среди которых было много испуганных детей.
Сейчас они стояли почти лицом к лицу, и Дакота слышала усталость в его голосе.
— Нас предупредили, чтобы мы уезжали из города. Прошло сообщение, что они тронулись и убивают людей. — Он кивнул в сторону столбов дыма. — У меня такое чувство, что дела у нас не так хороши.
Мужчина в первый раз внимательно посмотрел на Дакоту, и она сообразила, что ее бритая голова частично видна под тонким слоем изоляции. С таким же успехом она могла нести плакат со словами «Я — машинная башка».
Фриголдер резко отступил и направил на нее автомат. Костяшки пальцев побелели, дуло смотрело ей в грудь.
Выстрел прозвучал непонятно откуда.
Из-за разбитого корабля никто не заметил подошедшего Северна.
Плечо фриголдера окрасилось кровью, и он, вскрикнув, упал на землю.
Беженцы, сообразив что к чему, бросились назад к транспортному вездеходу, из которого только что вышли.
«Гост» сообщил, что в напарниках у Северна Элисса и Брайон. Брайону, похоже, крепко досталось при приземлении, но Святое Предназначение вело его вперед. Несмотря на сильную боль, глаза парня светились верой. Все трое были вооружены.
Крис подбежал к Дакоте и обнял ее, все еще сжимая в руке пистолет, которым только что убил фриголдера.
Со стороны вездехода, куда пытались вернуться беженцы, раздались выстрелы. Ближайшая к нему машина стала разворачиваться на большой скорости, дав задний ход, и попала в яму. Люди, как муравьи, разбегались в разные стороны. Она пожалела, что не может достать их на этом расстоянии.
Дакота и трое ее друзей укрылись за корпусом орбитального судна. Их преследовали выстрелы, и они тоже стали отвечать. Послышался звон разбитого стекла, за ним пронзительные крики.
Элисса лежала на полу в луже крови, один из фриголдеров влез на крышу вездехода и послал меткий выстрел в удобный момент. Брайон вскочил и с криком, вместившим всю меру его страдания, уложил снайпера длинной очередью.
Огромные колеса забуксовали и заскользили в кювет в нескольких метрах от изуродованной статуи Белль Тревуа. Брайон вытащил из куртки тонкую черную гранату и, собрав последние силы, бросил ее в вездеход. Когда парня стала бить сильнейшая дрожь, Дакота заметила, что его гермокостюм поврежден. Трясясь от холода, Брайон забрался под корабль.
Теперь их осталось двое.
Они оставили Брайона и вышли из укрытия. Когда фаната взорвалась, переднюю часть транспорта подбросило на пару метров вверх, а потом она рухнула, разлетевшись фонтаном покореженного металла и битого стекла. Из расколовшегося вездехода на промерзшую землю вываливались тела беженцев. Дакота и Северн побежали к разбитой машине.
Расправа продолжались недолго. У обоих были пистолеты, стрелявшие небольшими зарядами взрывчатого вещества, которыми они и воспользовались по максимуму. Жертвы еще кричали, но большинство оказались в ловушке горящего вездехода.
Они сгорели, как сгорела и Белль Тревуа от рук мятежников, поджегших ее в храме. Они сгорели как мученики, но только ни одного из фриголдеров не ждало спасение.
Некоторые даже ухитрились выбраться из вездехода и пытались бежать, но Дакота и Северн, преодолевая препятствия в виде уже лежавших на земле обгоревших трупов и стреляя без остановки, не давали уйти никому. На большинстве беженцев даже не было защитных костюмов и дыхательных масок, так что они могли пробежать не больше пары десятков метров, прежде чем их убивал лютый холод. Другие пытались ползком добраться до кювета и спрятаться, но и там их настигала смерть. Конечно, можно было и не утруждать себя, но Дакота хотела выполнить задание ангела как можно лучше.
А потом наступила тишина, нарушаемая только треском пламени, пожирающего обнаженные останки вездехода, и дующего с гор завыванием ветра.
Ангел исчез, как будто его никогда и не было.
— Дак… Дакота. Послушай меня, Дакота.
Северн упал на колени, уставившись на обгоревшие останки вездехода и его пассажиров. Дакота в жуткой растерянности стояла рядом, не зная, что делать дальше.
В воздухе стоял резкий запах гари. Она опустилась перед Северном на колени и положила ему на плечо руку.
— Что это было?
— Ангел. Куда он ушел?
— Я не знаю, Крис. С тобой все в порядке?
— Нет. — Его била сильнейшая дрожь. Он поднес пистолет к груди, удерживая его двумя руками, как ребенка. — Случилось что-то очень плохое, Дак. Очень плохое.
Дакота сначала хотела сказать, что он ошибается, но нарастающее чувство тревоги остановило ее. В эти первые моменты она пока не могла разобраться в том, что произошло.
В голове опять проснулись голоса, о чем-то умолявшие ее. Она ничего не понимала, но игнорировать их было все труднее.
— Все будет в порядке, Крис. С нами все…
— Нет. Не будет. С нами больше никогда не будет все в порядке. — Он опять обвел взглядом залитый кровью пейзаж, как будто видел его в первый раз. — Что здесь произошло?
— Мы выполняли… Замысел Божий?
Нет, это было что-то другое. Но что тогда?
Дакота крепко зажмурила глаза. Где-то на границе сознания она слышала сигнал тревоги, требовавший полного ее внимания. Дакота попыталась его отогнать, но не смогла.
Потом к ней вдруг вернулось ощущение веры, чуда и Святого Предназначения. Это было как пробуждение после ночного кошмара.
Она повернулась к Крису и открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но прежде чем Дакота успела произнести хоть звук, он засунул пистолет себе в рот и нажал на курок. Дакота вскрикнула, когда его тело силой выстрела отбросило на обочину дороги.