Кэсси все еще с немалым изумлением вспоминала, как пылко ее тело откликнулось на его призыв, но еще больше ее поражало, что он испытывает к ней желание. Она не знала, как это объяснить... как объяснить все, что произошло. Ей столько было известно о мужчинах, о том, на что многие из них способны... она просто не представляла себе, как это можно – думать об одном из них с этим нелепым... тоскливым вожделением. Предвкушать любовную связь с жадным и радостным любопытством.
Поправка: сексуальную связь. Бен ясно дал понять, что хочет ее, он так прямо и сказал, но ей казалось удивительным, как он может испытывать к ней влечение. Кэсси была не глупа, она слишком часто читала мужские мысли и не могла не знать, что, глядя на нее, они не испытывают волнения. Слишком худая, совсем не привлекательная, отягощенная кошмарной способностью проникать в чужие умы и совершенно не сексапильная.
Выражаясь современным языком, «не вариант».
А Бен... Без сомнения, он мог добиться расположения любой женщины по своему желанию, этому не мешала даже его эмоциональная замкнутость. Он был хорош собой, умен, привлекателен, чуток и добр. Он считался одним из «отцов города» и пользовался огромным авторитетом. Кроме того, он занимал выборный пост, а это означало, что его частная жизнь находится под пристальным наблюдением.
Кэсси почему-то казалось, что об этом он не подумал.
Нет, все это не имело смысла. Не было ничего удивительного в том, что она почувствовала влечение к нему, на то существовала тысяча причин, но Кэсси не могла придумать ни одной, чтобы объяснить его интерес к себе.
Может быть, его привлекла новизна?
Нечто совершенно отличное от того, к чему он привык, а следовательно, вызывающее любопытство? Единственная женщина, находящая привлекательными его внутренние стены, которые служили препятствием в отношениях со всеми остальными... Что ж, она полагала, что такое возможно, но если все дело только в этом, если весь его интерес вызван столь незначительным обстоятельством, тогда он, конечно, захочет подождать, пока не минует угроза для его родного города.
Тем более что ему точно известно: она никуда за это время от него не денется. Из города с другим не сбежит. Прихватив кофейную чашку, Кэсси подошла к окну, чтобы полюбоваться красивым и мирным зимним видом. Ощущение радостного предвкушения, владевшее ею совсем недавно, испарилось без следа.
Максу, преданно следовавшему за ней по пятам, она сказала:
– Я умею испортить себе настроение, как никто другой на белом свете.
Макс завилял хвостом, глядя на нее с обожанием.
– Он просто жалеет меня, вот в чем все дело. А может, он один из тех мужчин, которых возбуждают тощие и бледные женщины, падающие в обморок на руках у своих избранников? От этого мужчины вроде бы вырастают в собственных глазах. Хотя я бы сказала, что Бен в этом не нуждается.
Макс тихонько заскулил, и Кэсси наклонилась, чтобы почесать его между ушей.
– Вот что я тебе скажу: хватит мне падать в обморок, когда он поблизости. Уже второй раз он нес меня на руках, а я самое интересное пропустила. Всю жизнь женщина мечтает, чтобы мужчина носил ее на руках, а когда это наконец случается – уже дважды, заметь! – она хлоп в обморок.
Макс лизнул ее руку.
– Спасибо, – усмехнулась Кэсси, – ценю твое сочувствие. Но, по правде говоря, я... нет, я не знаю, что сказать по правде. Знаю только, что я вот-вот выставлю себя перед ним полнейшей дурой. И от этого мне становится страшно.
Макс решительно ткнулся носом ей в ладонь, требуя новой ласки. Кэсси снова почесала пса между ушами.
– Но знаешь, что самое печальное? – продолжала она. – Самое печальное состоит в том, что страх мне не поможет. Он меня не удержит. Думаю, ничто меня не удержит. Ничто мне не помешает выставить себя перед ним полнейшей дурой.
Что собирался ответить на это Макс, так и осталось неизвестным: телефонный звонок, заставивший их обоих вздрогнуть, прервал исповедь Кэсси. Она сняла отводную трубку в кухне, сказала «Алло» и с немалым удивлением услыхала на другом конце провода скрипучий голос престарелого адвоката своей тетушки.
– Мисс Нейл?
– Здравствуйте, мистер Макдэниел. Надо подписать еще какие-то бумаги?
– Э... нет, мисс Нейл. Утверждение завещания в суде прошло благополучно. – Филип Макдэниел откашлялся. – Мисс Нейл, будет ли вам удобно, если я приеду навестить вас после ленча? Это много времени не займет, но, если вы уделите мне несколько минут, я буду вам очень признателен.
Кэсси досадливо поморщилась, сама не зная почему.
– Если это так важно, мистер Макдэниел, я сама готова приехать в город и зайти к вам в контору. Стоит ли вам ехать в такую даль...
– Уверяю вас, мисс Нейл, я предпочитаю сам приехать к вам. Разумеется, если это удобно.
– Конечно... А в чем дело?
Филип Макдэниел засмеялся, потом сказал:
– Просто небольшое дельце, которое... Честно говоря, я предпочел бы обсудить это при личной встрече, мисс Нейл. Скажем, примерно в два тридцать?
– Прекрасно. Увидимся в половине третьего.
Кэсси повесила трубку и посмотрела на Макса.
– Ну и что ты на это скажешь?
Макс подошел поближе и ткнулся носом ей в руку, требуя новых ласк.
Диане Рэмзи осточертела жизнь в маленьком городке. Ей осточертела жизнь вблизи от гор. Ей осточертела жизнь на Юге. По правде говоря, ей вообще осточертела ее жизнь. Особенно теперь, когда какой-то ненормальный разгуливал на свободе, подстерегая женщин и пугая всех до полусмерти. Из-за него все вокруг стали чуть ли не параноиками. Родители не выпускали ее из дома без сопровождения; директор школы никого не выпускал за ворота без сопровождения; помощники шерифа были повсюду и накидывались, как псы, на каждую девчонку, осмелившуюся выйти погулять без этого дурацкого сопровождения...
– Ненавижу свою жизнь, – с отвращением объявила она.
Ее лучшая подруга Сью Адамс захихикала.
– Только потому, что помощник шерифа Сэнфорд тебя выбранил и велел нам подождать в аптеке, пока не вернется Ларри?
Диана скривилась:
– Да нет, он тут ни при чем. Он просто кретин, у него работа такая. Я ненавижу свою жизнь, потому что в ней нет ничего хорошего. Слушай, если уж нам придется тут торчать, пока не вернется мой брат, давай по крайней мере выпьем кока-колы.
Они заказали у Майка два стакана кока-колы и ушли с ними в кабинку в задней части аптеки – это было их любимое место.
– Не понимаю, чего ты так злишься, – продолжала Сью. – У тебя хоть брат есть, он может повести тебя куда угодно, а главное – он не против. Вот у меня только сестры, и обе младшие, водительские права я получу не раньше чем через год, а мама закатывает истерику, стоит мне только заикнуться о свидании.
– Моя тоже. Можно подумать, мы пленницы!
– Так и есть, – рассудительно заметила Сью, – мы пленницы. Нам обеим еще нет шестнадцати, у нас нет машин, нет работы, нет своих парней...
Диана смерила подругу надменным взглядом.
– Говори только за себя.
– Ты о чем?
– Ни о чем. Скажем так: будь ты мне настоящей подругой, ты бы уговорила моего братца, когда он вернется, свозить нас в торговый центр, а потом отвлекла бы его ненадолго, пока я... улаживаю одно дельце.
– Но мы же должны вернуться прямо домой!
– Обратно в тюрьму на все выходные? У Ларри полно работы, а больше нас никто никуда не возьмет, ты же знаешь!
– Да, но...
– Никаких «но»! Мне все осточертело. Такой тоскливой недели у меня еще не было. Надо что-то предпринять. Из школы нас отпустили на день раньше, а что толку, если мы все утро просидели дома, а теперь, как две дуры, торчим в аптеке, пока Ларри не вернется?
Сью изумленно уставилась на подругу:
– Что ты задумала, Ди?
Диана покачала головой, но в ее улыбке угадывалось скрытое торжество.
– Ничего. Я же говорила, мне просто хочется немного размяться, погулять по торговому центру. Но Ларри ни за что нас не отвезет, если я его попрошу, так что лучше попроси ты.