В три быстрых шага Седов оказался у ближайшего стола. Не спрашивая разрешения ткнул кнопку включения компьютера — спустя пару секунд экран засветился формой входа.
— А пароля ты, конечно, не знаешь? — с проницательной ехидцей оглянулся полицейский.
— Никак нет! — подтвердил я.
— Хорошо! — проверяющий, кажется, даже обрадовался, — Внесем в протокол!
Сделав необходимые пометки в блокноте, он задумчиво почесал подбородок.
— Ну айти отдел-то у вас имеется? Там-то пароли должны храниться?
— Не могу знать, — гаркнул я без особой уверенности.
— Показывай!
Я повел гостя в вотчину программистов и админов, душой предчувствуя новые неприятности. Почему-то представлялись какие-то ужасы: что сейчас полицейский завладеет всеми паролями, потом будет долго и нудно потрошить каждый копм… Неизвестно еще, что он там обнаружит. А отвечать придется мне.
Но все оказалось гораздо проще. Уже входя в каморку айтишников, я понял, что никаких паролей проверяющему не найти. Как и сотрудников, похоже.
— И где все? — слегка осоловело развел руками Дмитрий Иванович.
— Не могу знать!
В отделе царила небывалая пустота и тишина: системники выключены, мониторы потушены, на столах — ни пылинки. И не следа человека. Лишь у рабочего места Джаеша стояла чашка, заполненная еще дымящимся кофе. Похоже, сотрудники эвакуировались в спешке, такую важную улику изъять позабыли.
— Где народ? — Седов продолжал задавать патетические вопросы, — У вас тут что за контора? Хоть кто-нибудь работает?
— Так точно…
Не могу винить Джаеша и его коллег за бегство. Возможно, они поступили весьма рационально, с какой точки зрения не посмотри. Теперь паролей не найти, а с меня спросу — как с козла молока. «Нет полномочий!» — и все тут.
Только почему-то стало очень паршиво на душе. Тоскливо до невозможности. Словно я опять совершенно по-идиотски влип в какую-то глупую детскую переделку, от которой более опытные товарищи мастерски отмазались.
— Все с вами понятно, — бормотал, меж тем, сотрудник полиции, — Сокрытие информации… противодействие… саботаж мероприятия… умышленный отказ от сотрудничества…
Ручка вновь затанцевала над бумагой, полицейский заполнил один лист, а потом и второй почти целиком. Я с ужасом осознавал, что список вмененных прегрешений растет не по дням, а по часам. И даже по секундам.
— Показывай свое рабочее место! — угрожающе рявкнул Седов, — Только не надо рассказывать, что забыл пароль! Не то арестую сразу же за неповиновение!
Пришлось вести обратно, с горечью наблюдая, как грузное тело вмещается в мое кресло. Он накинулся на единственный включенный компьютер, как изголодавшийся хищник на долгожданную добычу. Сразу же открыл почтовый клиент, ничтоже сумняшеся полез в историю браузера.
— Э-э-э, там личное, — успел пролепетать я.
— Личное — дома! — отрезал оперуполномоченный, — А на работе может быть только рабочее!
Он с жадностью углубился в изучение информации, а я, тем временем, едва сумел сдержать усмешку. Ни черта этот жлоб там не найдет! Не настолько я тупой, чтобы хранить хоть нечто ценное в открытом виде. Пусть рыщет, потешит самолюбие. Главное — чтобы каких-нибудь закладок не установил. Ну так затем я здесь и стою — наблюдаю.
Прошло, наверное, не меньше часа напряженной работы, прежде чем Дмитрий Иванович пришел к тому же выводу. Он с раздражением отбросил мышь, отрешенно вытянувшись в кресле.
— Все подчистили, да? — злобно поинтересовался оперуполномоченный, — Такие, мол, мы белые пушистые. Ну ничего… я еще выведу эту контору на чистую воду!
Он вдруг резко поднялся, так что мне даже пришлось отпрянуть назад.
— Где вся техническая документация?! — рявкнул полицейский, не скрывая разочарования.
— В архиве…
— Веди! Быстро!
Ну я и повел, раз так приказано. Подспудно ожидал какой-то подлянки, навроде той, что случилось с айти отделом. Но здесь персонал сработал еще чище: все-таки запас времени был побольше.
Дверь архива оказалась не только заперта, но и тщательно опечатана. И, что характерно, на пломбе явственно просматривалось позавчерашнее число. Умеют. Могут. Вытворяют настоящие чудеса. Когда захотят, конечно.
— Да вы что тут, за идиота меня держите! — возопил Дмитрий Иванович.
Далее с его стороны последовал весьма сумбурный монолог на повышенных тонах, едва не выходящий за рамки литературной цензуры. Проверяющий не забыл помянуть всех и вся — от нашего зажравшегося начальника и вплоть до последней уборщицы. Но больше всего досталось, конечно, мне. Со слов оперуполномоченного выходило, что именно я — Краеугольников — главный виновник всех нарушений и беспорядков. А посему, сидеть в тюрьме придется тоже мне.
Вытянувшись по стойке «смирно», я делал вид, что внимательно слушаю. И лишь изредка позволял себе вставить очередное «никак нет» или «так точно», подбрасывая, тем самым, очередную порцию дров в топку полицейского гнева.
Наконец, Седов иссяк. Он уставился мне в лицо покрасневшим взглядом, с трудом переводя сбитое долгой речью дыхание.
— Вы поплатитесь, — прохрипел оперуполномоченный, — Сгною! Со света сживу! Ищи новую работу, парень! А еще лучше — хорошего адвоката! Можешь считать, что этой конторы уже не существует! Как только мой рапорт попадет на стол начальству — ваше сраное агентство в ту же секунду перестанет существовать!
Выглядело все это довольно страшно, да и слова подобраны что надо — будто у заранее заготовленной и отрепетированной речи. Но так уж вышло, что у меня имелся кое-какой опыт общения с «большими» начальниками. А потому я просто слушал, покорно пережидая бурю. Внешне, конечно, изображал крайнюю степень озабоченности. А внутри — все трын-трава!
Седов двинулся к выходу, прямо-таки источая на ходу едкую злобу. Его обещания становились все смелее, последствия непослушания — все размашистей, наказания — все строже. Теперь уже не только конторе грозило закрытие, но и всем работникам — либо крупные штрафы, либо тюрьма. Ну или, на худой случай — серьезные неприятности.
Я шагал следом, пережидая последнюю вспышку гнева. Про себя радовался, завершению этой нескончаемой клоунады. Надоело потакать этому растолстевшему циркачу, надоело строить из себя покорного дурачка. Да и вообще — давно уже настало время обеда. Желудок явственно начинал бурчать от накатывающего голода.
Мы пересекли офис в обратном направлении. С облегчением подумалось, что вот оно — наконец-то проверяющий уберется восвояси!
Но тут на сцене появились новые действующие лица. И мне сразу как-то взгрустнулось. Показалось, что день окончательно теряет всякую надежду на хорошее завершение.
Входная дверь распахнулась, навстречу Дмитрию Ивановичу вошли трое.
Первым, само собой, вышагивал Андрей Андреевич, причем с таким неимоверно самоуверенным видом, будто для него не существует неразрешимых вопросов. И любая проверка, какой бы страшной она не казалась — для Бати полнейшая ерунда. Он глянул на меня с заметной усмешкой, на Седова — удивительно спокойно. На лице шефа не отразилось ни тени сомнений.
По правую руку от босса эффектно цокала каблучками Диана. Как всегда, неотразимая и неприступная. Голубовато-белый брючный костюм сидел на ней, как вторая кожа, подчеркивая идеальность фигуры. Прическа, макияж — все на высшем уровне. На прелестном личике, как и обычно — выражение легкой надменности.
Красотка удостоила меня взгляда, где, в кои-то веки, мелькнуло нечто, похожее на одобрение. Она даже чуть заметно подмигнула, будто заговорщик, подающий тайный знак.
А за их спинами как-то незаметно пристроилась Юля. Секретарша словно бы сжалась, стараясь казаться незаметной. На меня глянула как-то смущенно и тут же отвела глаза.