— Она никогда так не веселилась со мной!
Плюм, тем временем, устроил париковый геноцид. Заполучив трофей с купца, он прыгнул на адмирала, чей парик напоминал облако мерлушки. Адмирал, решив, что это новая мода, сорвал с себя мундир и закричал:
— Да здравствует революция!
— Прекрасно, — пробормотал я, отпивая коньяк из подхваченной со стола бутылки. — Ещё час — и они начнут жечь поместья.
Недалеко от свадебного шатра юный поэт, обняв чучело медведя, декламировал сонеты о любви к квашеной капусте. Его муза, симпатичная дворяночка, с обиженным видом лузгала семечки и кидала шелуху в графа Зубова, который, сидя над супом, пытался поймать ложкой плавающие брильянты своей пассии. С этим парнем мы быстро поладили. Нам нравился один и тот же напиток. Но сейчас я ему не завидовал.
— Барон! — ко мне подвалила дама с экстравагантной прической, из которой выпала драгоценная заколка. — Сделайте артефакт… для вечной молодости!
— У вас уже есть, — кивнул я на её лицо, напоминавшее смятую пергаментную карту. — Он называется грим.
А в кустах, где скрылись молодые, продолжал раздаваться хор стонов и крики невесты.
Плюм, нацепив три парика сразу, залез на один из софитов и закаркал, как ворон апокалипсиса. Я же, допивая коньяк, думал:
«И ведь кто-то ещё платит за это деньги».
Довольный своим решением завалиться на чужую свадьбу, я целеустремленно пил и смотрел на прекрасное звездное небо. Я не заметил, как быстро пролетело время. В этом месте небо было низким, и каждое светило не уступало в размерах крупному ореху. Красота! Я стоял на пороге вдохновения. Но коньяк стремительно таял на глазах. Пришлось взять еще одну бутылку.
Как раз в этот момент неподалеку открылся портал со звуком лопнувшей струны. Над пляжем зависла спираль из сине-чёрного света, закрученная, как кишечник старика после праздничного застолья. Она засасывала песок, словно черная дыра.
— Чёрт! — я выругался, чуть не уронив бутылку коньяка, которую держал, как новорождённого. — Опять эти танцы с реальностью…
Гости тем временем замолкли. Некоторые дамы упали в обморок, украсив песок своими телами. Несколько мужиков спряталось под столами. Они уронили салфетки с монограммами и последние остатки достоинства.
— Ничего страшного! — крикнул я, шатаясь к порталу с грацией пьяного медведя на лыжах. — Просто маленькая… аномалия. Как прыщ на лице мироздания.
— Мы с тобой! — трое пьяных дворянчиков вывалились из толпы, сабли на боках болтались, как сосиски на верёвочке. Их взгляды были мутнее воды в придорожной канаве. — Покажем дамам, как геройствуют настоящие аристократы!
Один из них, в камзоле цвета запёкшейся крови, тыкал пальцем в портал:
— Это… э-э-э… какой уровень портала? Не могу понять!
— Геройствуйте тихо, — проворчал я, поправляя бутылку под мышкой, — а то проснётесь в желудке у чего-нибудь зубастого.
Дворянчик с усиками, тонкими как паутина, вытащил саблю и рубанул воздух:
— Я не боюсь! Мой прадед дрался с монстрами!
— И проиграл, судя по твоей роже, — буркнул я, шагнув в спираль.
Портал захрустел пространством, как голодный пёс — костью. За спиной раздался визг:
— Эй, а как назад⁈
— Наугад! — рявкнул я, исчезая в синеве.
Плюм, притворившийся летучей мышью, прошипел на прощание что-то невразумительное, но я сразу его понял: мой питомец посетовал на то, что мои спутники даже носки не сменили перед смертью.
— Не помрут! Ведь с ними я. — улыбка сама коснулась моих губ, а я уже предвкушал высококачественные материалы для артефактов, которые можно было добыть только в иных мирах.
Портал, как живой, подмигнул гостям последним всполохом света — и сильно уменьшился в размерах, оставив на песке лишь лужицу страха и тени от трех пар испачканных штанин.
Тем временем в особняке графа Зубова, похожем на гробницу с бархатными шторами, царила атмосфера благородной скуки. Граф, пухлый, как индюк перед забоем, восседал в кресле из добротной кожи. На стене за его спиной висели портреты предков — все с одинаковыми усами и суровым взглядом.
— Ваше сиятельство! — вбежал капитан стражи, запыхавшись так, будто за ним гнался легион фурий. Его прическа сползла набок, открывая блестящую лысину.
— Опять подрался? Украл лошадь? Сжёг амбар? — граф не отрывался от газеты «Светская клевета», где обсуждали, какая одна из его любовниц дорого обходится его казне.
— Ваш сын! Вошёл в портал! С Морозовым!
Газета упала, задев по пути хрустальную вазу с импортными леденцами.