Лес с перевёрнутыми деревьями постепенно редел, уступая место каменным плитам, поросшим чёрным мхом. Воздух стал гуще, пропитанный запахом влажной меди и тления. Плюм, приняв форму ворона вспорхнул ко мне на плечо и настороженно каркнул. Его перья взъерошились.
— Тише, — я поднял руку, останавливая спутников. — Здесь не место для громких речей.
Трое дворян замерли. До сих пор я знал их лишь как «Зубов-младший» и «те двое». Время — исправить это.
— Кстати, а как вас зовут-то? — шепотом спросил я, поворачиваясь к ним. — А то неудобно кричать: «эй, ты в зелёном камзоле!».
Самый рослый, в мундире с выцветшими галунами, выпрямился:
— Граф Алексей Волконский. — его голос дрожал, но он пытался сохранить достоинство.
Второй, щуплый и вечно ёрзающий, пробормотал:
— Барон Павел Голицын… — и тут же спрятал лицо в воротник, будто имя его было каким-то секретом.
— А я… вы же знаете, — фыркнул Зубов-младший, Дмитрий. — Но если хотите формальностей — граф Дмитрий Зубов.
— Лев Морозов, — кивнул я. — Теперь, когда мы знакомы, постарайтесь не умереть.
Из тумана выступили контуры древнего храма. Стены, покрытые трещинами, тянулись в зелёное небо. Над входом висел барельеф: существо с телом змеи и лицом, сплетённым из корней.
— Что это? — прошептал Павел, крепче сжимая эфес шпаги.
— Гробница, — ответил я, всматриваясь в резные символы на колоннах. Глифы мерцали тусклым синим. — Или алтарь. Разницы нет.
Плюм вспорхнул с плеча и, кружа над входом, издал тревожный звук.
— Нам стоит обойти, — предупредил я, но Алексей уже толкнул массивную дверь.
— Смотрите! — он указал внутрь. — Сокровища!
Глава 5
Вот только парня ударила волна чистой силы, и он, пролетев несколько метров, впечатался в ствол гигантского дерева. Ну, вот что ему стоило послушать меня⁈
Павел оказался не из робкого десятка и, потянув меч из ножен, решил заглянуть внутрь гробницы. Результат был ожидаем. Он приземлился рядом с Алексеем и решил прилечь отдохнуть.
Лезвие меча сверкнуло в тусклом свете таинственного леса. Дмитрий Зубов, выронив клинок из дрожащих рук, отпрянул назад, спотыкаясь о неровные плиты под ногами. Из гробницы вылезли монстры. И, судя по их ауре, они были гораздо сильнее моих спутников. Перед графом, словно из кошмара, выросло чудовище — гиена с чешуёй дракона, её клыки торчали, как обломки кинжалов, а из пасти капала слюна, оставляя на камне дымящиеся пятна. Существо щёлкнуло пастью, едва не сомкнув её на горле дворянина.
— Держи пасть шире, милашка! — рявкнул я, подхватывая клинок, который секунду назад выскользнул из пальцев Дмитрия. Лезвие, холодное и отполированное до зеркального блеска, сверкнуло в моей руке. — Сейчас почищу твои зубки!
Монстр рванулся ко мне, его лапы с когтями, похожими на изогнутые кинжалы, ударили по воздуху. Я крутанул меч, словно это была кисть художника, и лезвие с хрустом вонзилось в шею твари. Чешуя, твёрдая, как сталь, треснула, и густая, чёрная кровь брызнула на стены, смешиваясь с пылью веков. Чудовище взвыло, его тело затрепетало, но я уже отскочил, готовясь к следующей атаке.
— Эй, Волконский! — крикнул я, отбивая хвост второго монстра, который метнулся ко мне сбоку. Хвост, покрытый шипами, ударил по моему мечу, высекая искры. — Твои огненные шары сгодятся только для шашлыка!
Алексей Волконский, бледный как мел, смог подняться на ноги. Он стоял в нескольких шагах от дерева, его пальцы дрожали, но он всё же швырнул вперёд огненный заряд. Шар, яркий и горячий, плюхнулся на спину чудовища, но лишь оставил чёрное пятно на чешуе. Монстр даже не замедлил шаг.
— Они не горят! — взвыл Алексей, отступая назад, его голос дрожал от паники.
— Потому что они тушат огонь своей аурой и холодной чешуей! — я прыгнул на каменный выступ, уворачиваясь от когтей третьей твари, которая вынырнула из тени. Её глаза светились ядовито-зелёным, а из пасти дурно пахло. — Павел, хватит дрыхнуть! Дай им в морду льдом!
Барон Павел Голицын разомкнул веки и, дрожа, как осиновый лист, выбросил вперёд руки. Ледяные осколки, сверкающие алмазами, впились в монстра, но тот лишь фыркнул, стряхивая их, как дождевые капли. Его чешуя даже не поцарапалась.
Я продолжал уклоняться от молниеносных атак тварей, перетягивая все их внимание на себя. Я давно мог разделаться с ними, но мне хотелось изучить возможности нового тела да и свидетелей никто не отменял. Ну, не желал я светить своими возможностями, и все тут! А вот ведьмачий стиль сражения с монстрами смотрелся вполне естественно. В свое время, я его и основал. Конечно, дворянчики смотрели на меня, как на Бога Войны, но это было меньшей из зол.