— Встать, суд идет!
Арсений поднялся, увидел, как и Вита встала, поправляя свои пышные волосы. Она и в эту минуту не забывала о том, что должна быть красивою. Судья, нацепив на толстый нос большие очки, принялся, четко выговаривая слова, читать решение суда. Оно было таким, какое ожидал Арсений: дать развод, сына оставить с матерью. Фамилию Вита вернула девичью — Гурко, поскольку оно было и ее литературным именем.
Когда судья сказал, что они свободны, Вита не вышла, а выскочила из зала: такая, видимо, радость бурлила в ее душе. Арсений тоже облегченно вздохнул, почувствовав, как пружина, упорно пригибавшая его на этой скамье, ослабла. Постоял несколько секунд, собираясь с духом — должен был сделать первый шаг в холостяцкую жизнь, и пошел, глядя под ноги, чувствуя, что походка его не такая твердая, как всегда. Солнце на улице светило так ярко, что он зажмурился, но успел увидеть: Вита стремительно шла по аллее скверика. С лавочки поднялся мужчина (так и есть — Марчук!), и она повернула к нему. Взялись за руки, как малые дети, и счастливо засмеялись, откинув головы назад. Потом Марчук взял Виту под руку, и они, влюбленно прижавшись друг другу, пошли по аллее. Арсений смотрел им вслед, и глаза резало так, будто он не моргая смотрел на слепящее солнце. Куда идти? Домой? Там могут оказаться Вита с Марчуком! В редакцию? Начнут расспрашивать о суде. Поехать в Яворин? У Марчука есть машина, они могут опередить его. «Нет мамы, — подумал он как маленький. — Некуда пойти!» И такое чувство одиночества сдавило сердце, что стало трудно дышать…
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
Как Арсений и предвидел, Вита вышла замуж за Марчука. Сказал Вите, когда они после суда впервые встретились в Яворине, что она может брать из квартиры, что ей требуется. Попросил только сделать это, когда он будет в отпуске. Обстановка их трехкомнатной квартиры была скромной: дешевая мебель, два ковра, доставшиеся Арсению в наследство от матери, библиотека — из того, что имели до женитьбы — по нескольку десятков книг, и из того, что уже вместе приобрели. Книги стояли в Витиной комнате. У него было значительно меньше книг, да и комната меньше — все лучшее отдавалось Вите! — под рукой держал то, к чему часто обращался, работая над памфлетами и статьями: энциклопедические словари, справочники, атласы, книги журналистов-международников, так как его больше всего интересовала политическая публицистика; из печати вышли уже две книги Арсения: сборник памфлетов и воспоминания о поездке на Кубу. Он защитил кандидатскую диссертацию еще по окончании университета, оставшись в аспирантуре, а теперь собирал материал для докторской диссертации, хотя пока что не думал переходить — ему уже предлагали это — на преподавательскую работу. Газетная работа, с постоянной суетой, больше отвечала его характеру. Поездки по стране, за границу, встречи с новыми и новыми людьми — как раз то, что ему пришлось по душе. «Если бы ты меньше писал всяких статей для газет, — говорила Вита, — ты написал бы не две книги». Он, улыбаясь, отвечал: «Либо ни одной!» И, возможно, был прав, потому что именно в газетной суете рождались его книги.