— Когда вас ждать: в первой половине дня или во второй? — уточнял Марчук, боясь, должно быть, чтобы Арсений не застал их там врасплох.
— Во второй…
Марчук положил трубку. «Мы вас приглашаем!» — мысленно повторил Арсений. Вот и дожил до того, что бывшая жена с новым мужем приглашают в гости. Что им от него надо? Как будто забрали все, что могли. Алименты на Алешу бухгалтерия тоже переводит Вите. И как Арсений ни ломал голову, не смог догадаться, зачем пригласили его на этот разговор. Может, не ехать? Да нет. Надо привыкать к тому, что Алешу можно увидеть только рядом с ненавистным Марчуком. С наглецами надо и держаться наглее! Так говорил себе Арсений, зная, что этого не будет, чтобы проявить такое нахальство, как у Марчука, надо у кого-либо позаимствовать его. Не мешало бы…
Подъезжая к Яворину, Арсений все больше ощущал внутренний протест против этой встречи, согласие на которую, как теперь казалось, поспешил дать. Но не поворачивать же назад? Придется поморгать глазами, хотя из всех троих у него как раз самая чистая совесть. Да, видимо, именно потому, что совесть его была чиста, и мучил стыд.
Подъехав к воротам, Арсений, как и раньше, трижды просигналил. Вышел из машины, чтобы открыть ворота, и остановился: во дворе стояла машина Марчука. «Мое место и тут занято», — невесело отметил он и оставил машину на улице. Алеша не выбежал навстречу — наверное, бегает где-то с мальчишками. Арсений вошел во двор. На пороге дома стояла, сдержанно-холодно усмехаясь, Вита. Не подавая руки, сказала:
— А я думала, ты не приедешь…
— Где Алеша? — спросил Арсений, на миг встретившись с Витой взглядом.
— Мама поехала к знакомым, он увязался за нею. Да она вот-вот вернется.
Арсений, почувствовав фальшь в Витином голосе, пристально глянул в ее серые глаза — какие же они были холодные! — и убедился, что она его обманывает. Пожалел, что приехал. Из дома вышел по-домашнему одетый — в джинсах, в пижамной рубашке — Марчук, поздоровался едва заметным кивком. Вита переглянулась с ним — что-то было в этом взгляде настороженное, — сказала:
— Идемте в дом!
И первой перешагнула через порог. За нею пошел и Марчук. Арсений шел вслед за ними, и ноги не несли его в тот дом, где он много раз бывал, где совсем недавно чувствовал себя как дома. В столовой был накрыт стол: бутылка коньяка, бутерброды. Три рюмки. «На этот раз не забыла поставить рюмку для меня», — отметил Арсений. Когда все сели, Марчук заговорил:
— Мы пригласили вас для очень важной беседы. Дело это мы можем решить только втроем. Но давайте сначала выпьем…
— Я за рулем! — отказался Арсений, пытаясь угадать, что же такое они должны решить втроем.
— Мы интеллектуалы, — Марчук все-таки наполнил рюмки и продолжал говорить с обычным видом превосходства, который так раздражал Арсения, — а потому, надеюсь, и отнесемся к этому вопросу не как обыватели! — Выдержав значительную паузу, глотнул коньяка. — Я хочу усыновить Алешу!
Смотри, как просто, а он, Арсений, не мог додуматься, о чем пойдет речь. «Глупый все-таки я», — выругал он себя. И, видимо, потому, что начал потешаться над собой, ему стало смешно. Ну пусть Марчук слишком уж «гениален», чтоб понять что-то простое, житейское, но — Вита?! Взглянул на мать своего сына. Она сидела так же напряженно, как в суде, когда слушала решение. Марчук, сделав еще несколько глотков коньяка, продолжал:
— Вита согласна!
«Гениальный ты дурень!» — думал Арсений, поняв и по тону Марчука, и по тому, как властно поглядывала на него Вита, что он совсем не хочет того, о чем говорит. Он уже, значит, под каблуком у Виты и делает то, что она ему приказывает. Вспомнилось: Вита, мотивируя, почему она ушла от него, выставляла такую причину: ты очень властный, надоело, мол, быть под твоим каблуком! Ты меня угнетал своею волей, я чувствовала себя рабыней! Это парализовало мою творческую энергию.
— Да, я согласна, — холодно подтвердила Вита, поскольку Арсений, занятый своими мыслями, молчал.
— Ну, что вы скажете? — повернул чубатую голову к Арсению Марчук, глядя куда-то мимо него.
— А что бы вы сказали, если бы оказались на моем месте? — вопросом на вопрос ответил Арсений.
— Я… гм… дал бы согласие, так как гм… де-факто, отец не тот, кто платит алименты, а тот, гм… кто воспитывает…
— Теоретически это так, — усмехнулся Арсений. — А де-факто — совсем иначе. И мне, простите, смешно, что вы, интеллектуал, этого не понимаете.
— Но Алеша все равно не ваш! — обиженный насмешливым тоном, воскликнул Марчук, радуясь, однако, в душе, что Арсений не согласен на усыновление им Алеши.