— А чей же? — спросил он, чувствуя все большую раскованность от того, что не Вита и Марчук ему, как это было прежде, а он им диктует свою волю.
— Наш! — выпалил Марчук, величественно сложив на груди руки.
— Это точно: наш, то есть Витин и мой! А вот, кажется, и Алеша бежит! — услышав под окном мелкие шаги, произнес Арсений. Встал из-за стола — считал разговор оконченным и потому, что очень хотел встретить сына, по которому скучал. В комнату вихрем влетел Алеша, повис у отца на шее, закричал:
— Я знал, что ты приедешь! Я знал!
— Мама, я же тебя просила! — сердито глянула Вита на Елену Львовну.
— Здравствуйте, Елена Львовна! — весело проговорил Арсений, искренне благодарный ей, что она — явно наперекор Вите! — раньше вернулась домой, желая порадовать Алешу встречей с отцом.
— Здравствуй, — тихо отозвалась Елена Львовна.
— А что ты мне привез? — спросил Алеша, когда вспышка радости прошла.
— Не давай ты ему столько конфет! — властно крикнула Вита, забыв, должно быть, что Арсений уже не ее муж.
Так и стояли: Арсений держал на руках счастливого Алешу, Вита сжимала спинку стула, Марчук от нечего делать цедил коньяк, Елена Львовна, опустив голову, покрытую черным платком, концами его протирала свои большие очки. Арсений в душе торжествовал: за время их разлуки это было первое Витино поражение, его победа.
— Мирослав, поехали! — властно подала команду Вита, стукнула стулом и, злобно взглянув на мать, выбежала из дома.
Марчук неохотно поставил рюмку на стол, встал и, высоко подняв голову, покорно пошел за Витой. А прогревая мотор, он газанул так, что стекла в окнах зазвенели. «Рассердились молодые», — подумал Арсений. Машина с ревом вылетела со двора. Елена Львовна облегченно вздохнула, надела наконец очки, ласково взглянув на Арсения, спросила, как всегда, когда он приезжал:
— Может, чаю выпьешь?
— Выпью! — весело ответил Арсений, поняв, что завоевал еще одну победу: эта добрая женщина не приняла Марчука в свое материнское сердце.
6
Вот и опять они сидели втроем — Арсений, Елена Львовна, Алеша, — точнехонько так, как раньше. Деликатная Елена Львовна убрала приготовленное Витой и поставила свое: пирожки с капустой — Арсений любил их, — коржики, клубничное варенье из ягод собственного урожая. Варила варенье Елена Львовна так, что ягоды оставались целыми и вкусными, душистыми, будто только что с грядки. Алеша так соскучился по отцу, что не сходил с его колен, хотя сидеть было и не очень удобно. «Несчастная женщина, — с жалостью думал Арсений о Елене Львовне. — Знает ли она, что Вита собирается с Марчуком в Америку? А оттуда возврата нет, как с того света».
— Я знала, что ты не отдашь им Алешу, — сказала Елена Львовна, с благодарностью глядя на Арсения. — Этот не любит мальчика. Только играет с ним, как Алеша с Шариком. Ой боже, что Вита наделала… — заплакала Елена Львовна, сняла очки, принялась фартуком вытирать глаза.
— Бабуся, не плачь, — проникаясь настроением взрослых, попросил Алеша, моргая глазами, как делал всегда, сдерживая слезы. — Я не уеду от тебя…
— Ох, Алешенька, — тяжело вздохнула Елена Львовна. — Радость ты моя…
Невольно и Арсений вздохнул: жизнь повернулась так, что Алеша стал и для него, и для Елены Львовны не только радостью, но и печалью. И Алешино счастье, что он еще не понимал, какая трагедия произошла в его судьбе. Уютнее устроившись на коленях у отца, с удовольствием ел варенье, облизывая языком ложку, чтоб не испачкать скатерть, а бабуся, сидя напротив, ласково смотрела на него… Все так, как и было! А что бабуся только что плакала, то это с нею часто случается, даже если он и набедокурит, она не ругает его, а плачет. И слезы ее сильнее действуют на Алешу, нежели мамины сердитые нотации. Кто такой этот дядя Мирослав, Алеша не мог понять. И не понял, когда соседский мальчик Ванька, с которым Алеша постоянно играл, спросил:
— У тебя теперь два отца?
— Нет, один! — возразил Алеша, даже не удивившись, почему Ванька сказал такую глупость.
— А моя мама говорит, что у тебя теперь два отца, — пожал плечами Ванька, не зная, кому верить, — матери или Алеше.
— Один! — твердо повторил Алеша. — И он, бабуся сказала, завтра приедет! Вот увидишь!
А вернувшись от соседей, Алеша спросил бабушку:
— У меня один отец?
— Один, — ответила бабушка, и губы ее задрожали.
— А чего же Ванька говорит, что два? — допытывался Алеша, заглядывая бабушке в глаза.