В Жашков Арсений решил выехать на своей машине, чтобы сэкономить время. Взял со стоянки машину и в девять часов уже был в редакции, сдал в секретариат статью. В кассе денег не было: в банк должны были идти только в двенадцать часов. Арсений взял у Люси командировочное удостоверение и отправился в свою комнату за портфелем. Уедет без командировочных денег, а вернувшись, получит в бухгалтерии положенное. Открыл дверь своей комнаты и удивленно замер: возле его стола сидела Вита. Увидев Арсения, она вскочила, притворно приветливо улыбнулась накрашенными губами, интимно-тихо проговорила:
— Здравствуй, Саня!
— Здравствуй! — ответил Арсений, которого неприятно поразили и ее притворная улыбка и тон.
— Ты не захотел говорить со мной по телефону, и вот я пришла, — продолжала Вита тем же интимным тихим голосом и так улыбалась, словно осчастливила его своим приходом. — Пришла потому, что нам надо поговорить.
— А у меня дел к тебе нет, — поймал ее на слове Арсений, решив сразу принять в разговоре все тот же иронический тон.
— Так у меня есть! — значительно громче сказала Вита, уловив иронию в его голосе.
— Какие же это проблемы возникли у тебя, что ты меня вспомнила? — спросил Арсений, чувствуя, что иронический тон успокаивает внутреннее волнение, всколыхнувшее душу, когда он увидал Виту.
— Прошу тебя со всей серьезностью отнестись к тому, что я скажу! — нахмурила брови Вита, и в ее голосе зазвенели слезливые нотки.
— Вита! Ты цитируешь меня! — усмехнулся Арсений, зная, чего стоят эти притворные слезы. — Я тоже просил тебя относиться со всей серьезностью! Ты обещала и делала по-своему…
— Я не знала, что ты такой мстительный! — уже не притворно, а по-настоящему обиделась она.
— Вита! Если ты пришла только это сказать мне, то прости, я тороплюсь в командировку! — холодно сказал Арсений и взял со стола свой портфель.
— Подожди! Подожди! — испуганно преградила ему дорогу Вита. — Мне правда надо серьезно поговорить с тобой!
— Так говори, а не кичись своим нахальством! — строго проговорил Арсений. — Я не хуже тебя, как ты знаешь, умею насмехаться! Если никогда до сих пор не высмеивал тебя, то только потому, что щадил твое чувствительное самолюбие. Говори, что тебе от меня надо?
— Ты, наверное, знаешь, что я уже имею разрешение на выезд… — начала Вита, не садясь, так как Арсений продолжал стоять, показывая этим, что у него мало времени. Арсений не ответил, и она продолжала, явно преодолевая внутреннее сопротивление: — Я была у юриста и узнала, что… — Вита помолчала, скрывая волнение, прежде чем сказать главное: — Нужно твое согласие…
— Я не возражаю — можешь ехать куда угодно! — сказал Арсений не задумываясь.
— Не обо мне идет речь, об Алеше…
— Алешу я не дам! — так же без всяких раздумий проговорил Арсений. — И не проси!
— Но он же мой сын! Я его родила! — вспыхнула Вита. — Я одна имею на него право!
— А у тебя этого права никто не отнимает! — спокойно заметил Арсений. — Суд это подтвердил! И как мне ни было больно, я вынужден был смириться.
— Так почему же ты не отдаешь его мне, если и суд признал мое право на него? Где логика? Или ты хочешь просто отомстить? — Вита заметно нервничала.
— Я не отдаю Алешу тебе потому, что не хочу отпускать его в чуждый мне мир! Я не хочу, чтобы он бродяжничал на чужбине, нищенствовал там!
— Ты уверен, что я буду там нищенствовать? — вспыхнула от обиды Вита.
— Вита, успокойся, — вернулся к ироническому тону Арсений. — Я абсолютно уверен, что ты будешь иметь миллионы. Но я вовсе не уверен, что из твоих миллионов что-либо перепадет моему сыну. И знаешь почему? Потому что Алеша рос не на твоих руках, а на руках твоей матери! Он ни тебе, ни Марчуку не нужен там, в Америке, ни на копейку!
— А на сколько копеек он нужен тебе? — раздраженно спросила Вита. — Ты же не больше уделял ему внимания, чем я!
— Если я и плохой отец, то это еще не означает, что я должен с плохой матерью отправлять своего сына за океан, — усмехнулся Арсений. — Согласись, что логики нет.
— «Нет логики»! «Нет логики»! — закричала Вита. — Сын не твой!
В душе Арсения будто что-то оборвалось. В ушах зазвенело так, как звенит, когда за спиной прогремел выстрел. Вита, остро прищурив серые глаза, дерзко-мстительно смотрела на Арсения. И, должно быть, еще что-то говорила, он видел, как шевелятся ее красные губы, но из-за оглушительного звона в ушах ничего не слышал. А может, она только губами шевелила, стараясь скрыть, как они дрожали, предательски выдавая то, что делалось у нее на душе, что ей хотелось скрыть. Долгая минута понадобилась Арсению, чтоб прийти в себя и спросить хоть и спокойным, но будто чужим голосом: