— Боже мой… Боже мой… — уже не сдерживая слез, но не от печали, а от радости, шептала Елена Львовна. — Есть все-таки правда на свете!
Арсений видел, что Елена Львовна хотела подойти к нему и по-матерински обнять, но из-за своей стеснительности не решалась этого сделать. Что-то удерживало и Арсения, мешало подойти к ней, как подходил к своей матери. Оба понимали, что их удерживало — Витина тень! — и торопливо, смущаясь, отвели взгляды. Арсений вскочил, сказав:
— Поищу Алешу!
— Может, я пойду? — предложила Елена Львовна. — Он, должно быть, у соседей.
— Нет, я сам. А вы приготовьте, что ему в селе понадобится. Повторяю: мы будем там неделю, так что много вещей не требуется.
Когда Арсений, найдя Алешу, сказал, что берет его с собой в село, тот спросил:
— И бабуся поедет с нами?
— Она останется здесь, ведь мы только съездим туда — и назад, — ответил Арсений. И добавил, увидев, что Алеша огорчился: — А кто же здесь будет приглядывать за Шариком, если мы ее возьмем?
— Пусть и Шарик с нами едет! — сразу нашел выход Алеша.
— А кто же станет дом караулить? Нет, пусть они поживут здесь, а мы прокатимся и вернемся. Пойдем собираться в дорогу. Там есть речка и девочка Зина, такая, как ты. Она еще тогда, когда я один ездил, просила, чтобы я тебя к ней привез, а то, говорит, ей скучно.
— А велосипед там есть? — поинтересовался Алеша, которому не хотелось расставаться со своим транспортом.
— Нет, но мы твой возьмем! Он влезет в багажник! Обо всем словно бы договорились, а настала минута прощания с бабушкой — и Алеша снова начал просить отца взять и ее в село. Едва уговорили вместе с Еленой Львовной, чтоб он ехал один. А Вита хотела Алешу в Америку забрать! Да он бы там умер от тоски.
Выехали со двора. Елена Львовна махала вслед рукой. Алеша печально смотрел на нее в стекло дверцы, ему, видимо, хотелось одного: выскочить из машины и остаться дома. Смотрел в заднее стекло, став на колени на сиденье, пока не повернули на другую улицу. Вскоре то, что встречалось на пути — автобусы, грузовые машины, легковые, мотоциклы, — все больше привлекало Алешино внимание, заставляло его восхищенно кричать:
— Папка, смотри, какая машина! Вон та, красная!
Арсений не заметил, как и доехали. Боялся грунтовой дороги — прошли дожди. Но степные дороги летом подсыхают быстро, и только в балках пришлось делать по полю большой круг, чтобы не засесть в луже. Переулок, в котором жил Михаил, тоже едва проехал из-за глубокой колеи на нем. Наконец въехали во двор…
2
Михаил искренно обрадовался, что Арсений послушал его и вернулся в село «догуливать» отпуск.
Алеша сразу, будучи компанейским парнем, почувствовал себя как дома в кругу детей брата. Это радовало Арсения, мальчик не скучал, не бегал вслед за ним. Сын носился с детворой по просторному двору, по узенькому переулку. Велосипед был в центре внимания. Алеша, как и в Яворине, только бегал за своим велосипедом, катались на нем другие. Да разве радость лишь в том, чтобы ездить на велосипеде? Гоняться за тем, кто катается, бывает, еще веселее.
— Уехала все-таки твоя дама туда, — заговорил Михаил, когда все, поужинав, разошлись и они вдвоем остались сидеть за столом под орехом.
— Уехала, — коротко подтвердил Арсений.
— Ну сатана! — удивленно повертел головой Михаил. — И не побоялась, скажи ты! Да мою даму ночью отвези в Полтаву, утром домой прибежит! Даром что семьдесят километров. А твоя в Америку махнула! Ну сатана! И надолго?
— Наверное, навсегда, — сказал Арсений, не желая все же говорить Михаилу, что они с Витой развелись.
— Да оно-то так! Туда как в тюрьму: попасть легко, да нелегко выбраться! И что же она — пишет?
— Пока что молчит.
— Ну ничего! Как припечет, так напишет! Там, говорят, жизнь такая, что не того… Не балуйся! Там не уговаривают, как мы тут в колхозе: выйди, пожалуйста, на работу! Там за работой бегают, как волки за зайцами.
— Ну как урожай? — перевел разговор на другое Арсений.
— Средний. Да мы рады, а то боялись, что все сгорит. Ты же видел, что делалось. Где тебя тогда дождь догнал?
— Успел выскочить на асфальт. Ну а как рыба?
— Как началось жниво, так, поверишь, и удочек в руки не брал. А вчера Деркача видел — того, что без ноги, ты его знаешь! — так говорит, на сковороду наловил. А у него две мерки: либо ничего, либо — на сковороду! Лодку я перегнал в другое место. Сейчас стоит возле водокачки, я там на проводку важнецких подустов хлестал! Спущусь туда, немного ниже островка, привяжусь к лозине — и ловись, рыбка! Я завтра рано уйду в степь, ты, наверно, еще спать будешь, так ключ от лодки там же, под поветью. Ну что: пошли отдыхать, а то ты с дороги, вижу, уже дремлешь. Лидка, где ты там? Стели Арсению! — крикнул Михаил.