— Ну и куда мы теперь? — спросил Арсений.
— А бог его знает! — весело ответил Костя. — Начальство что-нибудь придумает! До Нью-Йорка мы так или иначе долетим! Но это уже не то что спецрейсом, будет несколько пересадок. А вещей у меня!.. Никакой гарантии, что они где-нибудь не затеряются, ведь багаж будут перегружать с самолета на самолет.
— Но как они могут затеряться? — снова спросил Арсений. — Это ведь дипломатический багаж! К нему особое внимание.
— Вот из-за этого особого внимания, — на слове «особого» Костя сделал ударение, — он может блуждать. Я не первый раз лечу в Нью-Йорк с такими пересадками, знаю. Было как-то, что часть багажа мы получили, когда сессия уже закапчивала работу.
— Но все-таки получили?
— Пока ничего не пропало, — ответил Костя, — это правда. А приходил порой с таким опозданием, что уже не был нужен.
Костя принес новость: летят вначале в Париж.
— Ну и прекрасно!
В Париже Арсений еще не бывал, хотя бы с само лета взглянуть на этот город, о котором столько слышал. А если придется переезжать в другой аэропорт, то кое-что увидит и из окна автобуса. Но этот маршрут продержался около часа. Пришел Костя и сообщил, что полетят, видимо, в Милан, а оттуда в Нью-Йорк. Этот маршрут тоже заменили: полетят в Мексику.
Было уже десять часов вечера, когда в комнате появился Костя и весело сообщил:
— Все, товарищи! Маршрут определен! Москва — Берлин, конечно, ГДР, потом: Берлин — Брюссель. А из Брюсселя на самолете авиакомпании САБЕНА в Нью-Йорк. Значит, две пересадки. Выезд в Шереметьево в три утра. Вопросы есть? Нет? Чудесно!
Все, можно ложиться спать, но тут только и началась беготня: у того мест больше, у этого — лишний вес! Двери буквально не закрывались; один шел получить совет, другой — дать совет. Арсений не принимал участия в этой суете, улегся на кровать читать афоризмы — прихватил сборник с собой, это занятие не требовало особой сосредоточенности.
Почитал афоризмы, послушал, о чем говорят, — может, услышит кое-что для себя полезное? — и снова взялся за книгу. Уже двенадцать, а вставать в три. Арсений встал, положил книгу в чемодан. «Теперь я возьму эту книгу в руки уже в Нью-Йорке», — подумал он. Там будем завтра к вечеру. Представил себе глобус, четыре точки на земле, где побывает: Москва — Берлин — Брюссель — Нью-Йорк. И преодолеет он это расстояние за каких-нибудь неполных двенадцать часов. Хотя такой полет для него не первый (летал на Кубу), все же перелет с одной стороны планеты на диаметрально противоположную во всех отношениях — и географическом и социальном! — граничил, казалось, с фантастикой. «Каким же маршрутом летела в Нью-Йорк Вита? Ее там, в отличие от меня, встречали с распростертыми объятиями», — подумал Арсений.
А когда заснул, показалось, что в ту же минуту его разбудил телефонный звонок. Администратор гостиницы, по Костиной просьбе, звонила всем, кто должен был ехать в аэропорт. Выпить бы кофе! Но где его в гостинице возьмешь в три часа ночи? Может, удастся в аэропорту… Ну, в путь! Взял чемодан, коробку, которую торжественно, точно награду, вручил ему Костя, и пошел, не ожидая соседей, к лифту. В вестибюле уже стояли его спутники. Поставил чемодан. С коробкой он не должен расставаться до самого Нью-Йорка. Арсений не любил брать с собой много вещей, всегда ездил с одним чемоданом, чтобы свободными были руки. Вещь, которую все время надо держать в руках, раздражала его, как надоедливый комар, который ночью, звеня возле уха, мешает уснуть.
Дул холодный пронзительный ветер, и, пока уложили вещи в небольшой автобус, пока уселись, Арсений промерз основательно, так как был в легком плаще. Знал: в Нью-Йорке сентябрь и октябрь теплые. Двинулись. Автобус был старый, в нем все так гремело, что Арсению казалось: вот-вот он развалится и полетит в кювет. Но автобус не только не развалился, а мчался со скоростью сто километров — ночные улицы Москвы были свободны. Когда выехали на шоссе, ведущее в аэропорт, водитель начал выжимать из машины всю скорость, на которую она была способна.
Когда он вернется в Москву — а это будет середина ноября, — здесь будет лежать снег. Но это еще так далеко, что не хочется думать о холоде. Вот уже и огни аэропорта…
5
В Шереметьево-2, как и во всех международных аэропортах, посадка в самолет была прямая, из помещения вокзала. Арсений занял свое место.
Когда самолет вырулил, оглушительно свистя турбинами, на бетонную полосу, Арсений увидел в иллюминаторе: круглое солнце без единого луча стояло над горизонтом. Самолет остановился, турбины завыли так, что казалось — они не выдержат напряжения и взорвутся. Но они выдержали, самолет тронулся с места, и Арсений почувствовал, как его спиной прижало к сиденью. Прошло еще несколько секунд, стук колес внезапно оборвался, турбины заработали с каким-то новым, приглушенным гулом.