Лоренцо, тем не менее, принадлежал к средневековому обществу, остававшемуся строго иерархическим и сохранившему кастовые порядки и рыцарские идеалы. По представлениям Лоренцо Медичи, суверенная династия явилась бы естественным завершением восхождения к власти. И в этом была его ошибка. Династия для касты финансистов, хотя и из высших эшелонов имперских казначеев, могла быть только с одобрения всех ветвей власти.
Флорентинцы отказали в доверии своим властителям и заставили Пьеро, сына Лоренцо Великолепного, покинуть город, так что находившийся во Флоренции банк был сразу же обезглавлен. Финансовая карьера Медичи окончилась, и с этого дня с ними уже могли считаться не более, чем с другими членами касты. Несколько раз Медичи удавалось вновь утвердиться в своем городе, но никогда им уже было не стать денежной династией имперского масштаба. На вершине своего могущества они избрали призрачный манящий блеск королевской короны, власти, которая, как они считали, была выше власти денег. Ошибка заключалась как раз в этом.
Закат Орды
Опять нам придется отвлечься от такого интересного занятия, как изучение чужих биографий и чужих ошибок. Может быть, мы с вами могли бы чему-нибудь на них научиться, хотя вряд ли. Не научились же другие за столько лет прошедших со времени этих великих людей, на чужих ошибках, и так и продолжают наступать на те же самые грабли. Наше расследование делает очередной непредсказуемый зигзаг, как выражался один из наших современников – загогулину. Но…это объясняется объективной необходимостью следствия, иначе мы с вами, да и читающие эту книгу не поймут, почему такое формирование, как Орда, вынуждено было уступить окрепшим князьям и стоявшим за ними городам. Почему каста воинов была оттеснена кастой кормильцев от корыта с властью?
История человечества знает немало эпох, прошедших под грозный барабанный бой. Но редко когда еще обладание оружием, способность сражаться, убивать и самому погибать становились главными чертами, характеризующими общественную жизнь целиком, как это было в эпоху Великой Империи, эпоху раннего средневековья.
Из горнила испытаний становления Империи каста воинов вышла сплоченной и монолитной, воспитав самобытную «военную культуру» Вся цивилизация, цивилизация экспансии опиралась на нее. Воин управлял, судил, распределял блага. Не воин жил для жреца и по его милости, получая взамен защиту, а наоборот. Хотя не воин содержал воина своим трудом, а кормилец, однако и жрец, и кормилец принимали главный постулат Империи, что быть при оружии означало пользоваться почестями, вести достойный образ жизни и в то же время, получать наслаждение, служа общему благу. Война удел свободных. Павел Диакон рассказывает, что лангобарды, вынужденные однажды из-за малочисленности своих рядов прибегнуть в сражении к услугам рабов, освободили их, совершив торжественный обряд. Столь глубоко укоренилась в их сознании мысль, что раб не имеет права пользоваться оружием. О том же самом говорил византийский историк Прокопий, вспоминая, что эрулы иногда заставляли участвовать в сражении своих рабов, но, прежде чем получить щит, раб должен доказать свою доблесть в ходе соответствующей инициации.
Вожди всегда имели обычай окружать себя гвардией телохранителей. Перейдя в эпоху ранней империи этот обычай приобрел гораздо более важную функцию. На протяжении первого этапа он был кузницей лучших и самых благородных воинов. В дружине накапливался нравственный и профессиональный опыт, совершенствовались экономические отношения. Доступ в эту узкую, еще только формирующуюся касту был открыт свободным людям, нередко, отпрыскам прославленных родов. Но главное, что в начальный период зависимые и рабы также в исключительной обстановке могли стать его членами. Таким образом, каста объективно повышала социальный статус своих членов. Пришло сознание «верного», то есть сознание принадлежности к дифференцированной и привилегированной относительно всего остального общества группе. Верность своему вождю здесь самый главный долг.
Принадлежность к касте – главное благо. Сравнительно с массой таких же свободных и, следовательно, таких же вооруженных родичей или соседей, члены дружины вождя являлись отдельной и грозной группой, если принять во внимание ее техническую опытность и экипировку. Это группа будущих воинов-профессионалов, специалистов своего дела, постоянно совершенствовавших свое боевое мастерство.
Их власть и престиж фактически стали равными власти и престижу высших вождей. Институт этот был довольно-таки широко распространен. Главное же отличие в период образования касты воинов было в том, что членами дружины становились не по какому-либо регламенту, а по доблести, то есть на основе личных достоинств того или иного воина.