Само собой разумеется, что лук, в особенности тяжелый, требующий немалой физической силы и двух ничем не занятых рук, был мало подходящим оружием для закованных в броню рыцарей.
Однобокое развитие кавалерии на Западе неизбежно вело к небрежению боевым луком. Или наоборот, невозможность широкого боевого применения лука, в силу его запрета для туземных боевых частей, привело к однобокому развитию кавалерии на западе с уклоном в тяжелую конницу. Различие между тяжелой и легкой кавалерией в регулярных и дисциплинированных войсках армии нашествия было менее выражено, ибо там было принято вооружаться полностью за свой собственный счет, а какие-либо государственные субсидии на вооружение отсутствовали, исключая личную гвардию воевод. Поэтому самые дорогие предметы экипировки (например, кольчуга) были достоянием немногих.
Нам уже приходилось говорить о религиозно-символической роли лошади у тех же завоеванных народов, до момента экспансии и прихода конных масс завоевателей, являвшейся скорее знаком харизматических и командных функций, чем средством ведения боя. К тому же высокая стоимость лошади приводила к положению, при котором мало кто мог позволить себе ее приобрести. Лошадь применялась чаще для парадов, чем для войны. Обычай передвигаться верхом и сходить с боевого коня во время сражения объяснялся не только тактическими и техническими соображениями, но и элементарными экономическими обстоятельствами. Считалось нецелесообразным рисковать жизнью столь благородного и дорогого животного.
Учитывая этот факт, общий разговор о вооружении воинов мы предварили рассмотрением более частного вопроса, в центре которого конь и рыцарь, и выявили, что до прихода армии «конных варваров» ни о каких людях на коне, рыцарях, шевалье, всадниках и прочая, и прочая… речи и быть не могло.
Теперь еще раз об оружии. Лук, как мы уже отметили, был характерен только для летучей конницы – собственно Орды и венгров (угров). Остальное конное войско главным оружием боя использовало саблю, или как упорно его называют историки «длинного меча», являвшегося «типичным оружием эпохи Великого переселения народов». «Наряду с мечом также и другие виды оружия, как наступательные, так и оборонительные, развились в эпоху раннего средневековья», – уверенно говорит Франко Кардини один из главных специалистов в военном деле древности. Надо понимать, что длинная череда войн, тянувшаяся сотни лет, в отношении развития оружия была не эффективна и не дала ощутимых результатов, дожидаясь средневековья. Может быть это произошло потому, что согласно тем же изысканиям историков, «центром производства высококачественных изделий был Норик, унаследовавший древнюю кельтскую традицию. Начиная с VIII–IX вв. кузнечное дело получает особенное развитие в Рейнской области. В связи с перемещением промышленных центров происходит и миграция специалистов из Норика на берега Рейна по Дунайской долине. Первоначально речь шла о целых общинах, специализировавшихся на добыче и обработке железа. Однако еще накануне VI в. уже можно констатировать увеличение производства при одновременном рассредоточении производственных центров. Этот факт наводит на мысль о том, что древний способ племенного производства по какой-то причине, быть может, под воздействием Великого переселения народов, как бы «взорвался» изнутри». Предположить, что технология работы с железом, причем с высококачественным железом, пришла на цивилизованный Запад, вместе с дикими азиатскими Ордами просто не возможно, поэтому способ племенного производства «взорвался изнутри».
Постепенное удлинение клинка, объяснимо использованием тесака конными воинами. Короткие мечи, о которых говорилось у Тацита, очевидно, были оружием пехоты, а, скорее всего, просто обыкновенными ножами партизан. Langsax, как принято называть тесак в научной западной литературе, получил распространение в войсках Аттилы. Это типичное сабельное оружие, способное наносить ужасные раны. Как его форма, так и односторонняя заточка клинка указывают на то, что это оружие не только было в обиходе народов всадников, но и использовалось исключительно конными воинами.
Хотя, если быть объективными в нашем расследовании, для сабельного оружия клинок длиной около полуметра недостаточно эффективен, и, кроме того, чтобы сообщить наибольшую силу удару, конный воин должен был иметь точку опоры для всего тела, то есть опираться на стремена, которые на Западе появились, согласно общепринятому сегодня мнению, не раньше VIII века. Это не может не вызывать удивления. И соблазн опровергнуть его исключительно велик, а соблазн согласиться еще больше. Почему?