Как говорится в Докладе, представлявшем депутатам проект Рекомендации и объяснительный меморандум, понятие «нация» восходит к Средневековью. «Нация» происходит от глагола nascere (лат. рождаться) и обозначает происхождение, принадлежность к общности, родственные связи с общиной. Политическое прочтение термина «нация» появилось в XIV веке, тогда «нацией» назывались те, кому принадлежность к привилегированному сословию позволяла участвовать в управлении делами государства». Ай да депутаты ПАСЕ! Значит те, кто правил – тот и нация, а остальные пшик!!! Это явно они про себя думали. Давайте посмотрим дальше, что они там решили. А они это понятие разложили по национальным полочкам. «Французское понимание понятия «нация» – ключевым признаком которого является «национальный» (при новом политическом устройстве принадлежащий всем гражданам) суверенитет – выросло именно на этой основе». Параллельно с «французской концепцией нации» оказывается, была еще и «немецкая концепции нации», которая подразумевала, прежде всего, общность языка и культурных традиций. Заметьте, еще только при появлении концепций нации они уже делятся по национальному признаку. «Разумеется, границы применения последней не совпадали с государственными границами и не слишком опирались на институт гражданства», отметили депутаты Евросоюза. «Обе эти концепции, возникшие в определенном историческом контексте, не раз были использованы в политических целях, и до сих пор не лишены актуальности».
А вот философ Е. Холмогоров считал немного по-другому. «Нация как категория традиционного сознания народа и культуры – это не столько обозначение для настоящего времени народа, сколько его футуристическая проекция. «Традиция» – это не просто обращение от настоящего к прошлому, а «передача» (traditio), способ сохранять в жизни народа непрерывную «связь времен». И полнота традиционного сознания охватывает как прошлое и настоящее, так и будущее. Если прошлое вполне охватывается в традиционном сознании идеей «наследия», оставленного предками; если настоящее эмпирически наблюдаемо как страна, её люди, и её учреждения, то для включения в традиционную цепь времен звена будущего необходим сильный ход воображения, – представление о предельных целях народного бытия, об историческом пути народа, и уверенность в его будущем существовании». Вы что-нибудь поняли? Я нет. Философ нам поясняет: «Развитое национальное сознание потому и является уделом «исторических» народов, а не народов, сохранивших первобытный уровень, что чувство времени у последних не позволяет полноценно работать с будущим, воображать будущее, и тем самым конституировать себя не только как естественную общность, но как нацию». Вот теперь все стало на свои места. Нация появляется вместе с линейным временем, вместе с прошлым, настоящим и будущим. Вместе с часами на башне магистрата. Это изобретение сепаратистов для подкрепления своих амбиций и «является уделом «исторических» народов, а не народов, сохранивших первобытный уровень». Все предельно четко и ясно. Не усваиваешь, что нация опора государства – первобытный народ, усваиваешь – исторический народ. Кто не с нами – тот против нас!
Поостережемся сразу приписывать себя к той или другой стороне. Постараемся продолжить наше расследование. С философской точки зрения представление о нации в традиционном сознании точнее будет обозначить как национальный миф, подчеркнув тем самым многомерность, нелинейность образа нации в сознании. Как и всякий миф, национальный миф предполагает приложение к одному и тому же объекту не совпадающих и, порой, противоречащих друг другу в линейной логике определений. Как и всякий миф, он призван подтвердить некое притязание уходящее корнями в сакральное. Именно мифологичность национального сознания, причем непрерывно обогащающаяся новыми образами и сюжетами, новыми героическими циклами, святынями и легендарными рассказами, и является гарантией полноценного существования нации. Однако и сам национальный миф не следует излишне мистифицировать, относя его к сакральному в строгом смысле слова. Не следует превращать нацию из формы жизни в неоязыческий культ. При близком рассмотрении задача его создания может оказаться и вполне мирской и даже примитивной – уничтожить всех вокруг и остаться одним самыми сильными. Тут уж каждому свое. Но национальный миф, лишенный опоры на легендарное прошлое, попросту рассыпается, а за ним рассыпается и нация, как воображенное будущее народа. Тогда национальный миф перестает выполнять функцию «потусторонней», смысловой сборки нации, оправдания её настоящего возможным проектным будущим. Тем самым исчезают основания, определяющие для людей необходимость жить и действовать вместе, и нация рассыпается.