В другом поле основа основ это мистика цифр и букв, это толкование Божественных имен и Божественных текстов с одной прикладной целью получить Божественное откровение, предвидеть и предсказывать будущее, творить чудеса. Это на языке каббалы – нотарикон, темура, гематрия, то есть по-простому заурядное колдовство, волхование, халдейство.
Занимались ей все кому не лень. Чего только стоят такие имена: кардинал Эгидио де Ветербо, Гильом Постель, издавший те самые уже упоминаемые «Зохар» и «Сефер Эцира» на латыни (пикантно, что на армейском они тогда еще не были изданы), Джордано Бруно, Томмазо Кампанелла, Мишель Монтень, Джон Мильтон, Исаак Ньютон, Жан Боден, семейка Скалигеров, многие и многие другие.
Каббала внесла свой вклад практически во все науки, она не стала новой верой, как того хотели ее создатели, не стала новой философией, как хотели их последователи, но она стала основой осмысливания мира, основой естественных наук, и слава ей за это. «Одним из универсальных стремлений, быть может, наиболее сложным из них, является желание достигнуть неведомого; неискоренимое желание проникнуть за поверхность вещей, жажда знания о том, что скрыто от других». Так было сказано одним из Великих Посвященных этого мира, к этим стремлениям мы относим и каббалу.
Вот эта самая жажда познания и легла в основу создания хронологии. Которая сама легла в основу создания идеологии нового общества и дала толчок созданию истории этого общества, а точнее историй этих обществ, потому, что с этого момента история единой Великой Империи распалась на целый букет разных историй разных государств и разных наций. Парад суверенитетов праздновал победу.
Шаги реформации – поступь разрушения
Уже сам термин «Реформация» прямо указывает на то, что нечто подверглось реформам, переделке, перестройке на новый лад. Как и другие термины, используемые историками для обозначения периодов человеческой истории – такие, как «Возрождение» или «Просвещение» – он может быть подвергнут критике. Потому как мало отвечает тому, что под этим термином подразумевается, и что подразумевалось в то время, когда он был введен в обиход. Возможно, некоторые могут предложить другие, более приемлемые понятия для обозначения, рассматриваемого нами явления, которое имело место в позднем средневековье. Тем не менее, остается фактом, что название «Реформация» получило всеобщее признание как соответствующее обозначение этого движения частично ввиду того, что оно было связано с признанием необходимости коренных преобразований институтов, практики и идей общества того времени в целом по всем странам и всем кастам.
Таким образом, термин удачно указывает на то, что обозначаемое им явление имело как социальные, так и интеллектуальные и экономические корни. К началу шестнадцатого века стало очевидным, что кровь перестала течь по сосудам Великой Империи. Что же произошло? Вот задача, которую мы с вами должны решить.
Как мы уже отметили выше, в определенных слоях общества назрела срочная, жизненно важная нужда вернуться к «свежести первооснов». Нужда эта определялась тем, что каста кормильцев, определенно почувствовала вкус власти и решила властвовать сама, слегка делясь плодами с главного стола с кастой духовенства и отодвигая в тень касту воинов. Мысль эта пришла в голову наместников и городских голов не сама по себе, а долго культивировалась в этой среде кастой экономистов, решивших, что пора править им самим настала. Каста служащих экономической системы Империи решила взять бразды правления в свои руки, не скрываясь за широкой спиной главных правящих каст. Для этого из темного чулана истории был извлечена идеологема «золотого века». По словам философов и идеологов мятежных слоев, нельзя ли было вернуть этот золотой век, но возможно, вновь осмыслить то, как жили великие предки. Такой была программа реформ, являвшаяся заветной мечтой тех, кто сделал ставку на сепаратизм.
Слова Гианфреско Пико делла Мирандола (которого часто путают с его дядей Джованни), произнесенные в марте 1517 года, кратко подводят итог мыслям, которые терзали многих образованных людей того времени: «Для того чтобы одержать победу над врагами и вероотступниками, гораздо важнее восстановить падшую нравственность до ее древнего добродетельного состояния, чем вводить флот в Черное море». По мнению таких мыслителей, как Лютер (Виттенберг) и Кальвин (Женева), общество потеряло свое интеллектуальное наследие, общество, порвав со старой Верой, не дало народу новую, равную старой по силе убеждения. Центральная Имперская власть стала вероотступницей и потому право на саму эту власть потеряла. В виду этого надо выхватывать из ее ослабевших рук знамя власти и нести его каждому народу самому.