2. Схоластическое богословие – основная интеллектуальная сила средневековья – никогда не имела особого влияния во Флоренции, которая была оплотом Великой Империи на западе. Хотя многие итальянцы достигли славы в области богословия (например, Фома Аквинский или Григорий Риминийский), они трудились в северной Европе. Таким образом, во Флоренции имелся интеллектуальный вакуум. Всякий же вакуум стремится к заполнению – гуманизм Возрождения заполнил собой этот конкретный просвет.
3. Социальная стабильность Флоренции зависела от сохранения ее автономного республиканского правления. Поэтому обращение к изучению Римской Республики, включая ее литературу и культуру, как образца для Флоренции, было вполне естественным.
4. Экономическое процветание Флоренции создало досуг и, следовательно, нужду в литературе и искусстве. Покровительство культуре и искусствам рассматривалось как должное использование избыточного богатства.
5. Возрождение «греческого искусства» было, таким образом, неизбежно, а вместе с ним возродился интерес к «греческой классике».
Откуда мы вообще узнали о гуманизме, этой основе и интеллектуальной базе Реформации, то есть сепаратистского движения по развалу Великой Империи и созданию новых вер (религий) на одной общей базе вере в Христа. О «гуманизме» было впервые упомянуто в 1808 году и то по отношению к форме образования, в которой делался акцент на греческой и латинской классике. В литературе же это слово впервые встречается в работах Самуила Колериджа Тейлора в 1812 году, где понятие это использовалось для обозначения христологического взгляда – веры в то, что Иисус Христос имел исключительно человеческую природу.
Широкое признание получил взгляд на гуманизм Оскара Кристеллера особенно среди североамериканских и европейских ученых. Кристеллер рассматривает гуманизм как культурное и образовательное движение, озабоченное, в первую очередь, развитием красноречия в различных его проявлениях. Его отношение к нравам, философии и политике имеет второстепенное значение. Быть гуманистом означало проявлять интерес, в первую очередь, к красноречию, а к другим вопросам – лишь в той мере, в какой они затрагиваются им. Гуманизм был, по существу, культурной программой, делавшей основное ударение на красноречии, которая обращалась к классической древности как образцу этого красноречия. В искусстве и архитектуре, как и в устной и письменной речи, древность рассматривалась как культурный источник, из которого черпала свои силы эпоха Возрождения. Петрарка называл Цицерона своим отцом, а Вергилия – братом. Архитекторы пятнадцатого века упорно игнорировали готический стиль Северной Европы, чтобы возвратиться к классическим стилям древности. Цицерон изучался как оратор, а не как политический и нравоучительный писатель.
Короче говоря, гуманизм интересовался тем, как получить и выразить идеи, а не тем, в чем заключалась сущность этих идей. Гуманист мог быть платоником или аристотелианцем, но в любом случае рассматриваемые им идеи заимствовались из «древности». Гуманист мог быть и скептиком, и верующим, но в обоих случаях он отстаивал свои взгляды с позиций «древности». Привлекательность взгляда Кристеллера на гуманизм заключается в том, что он отлично объясняет замечательное разнообразие эпохи Ренессанса. В то время, как Барон называет центральным один набор идей, а Буркхардт – другой, Кристеллер указывает на то, что центральное место занимал способ генерации и обработки идей. Разнообразие идей, являющееся характерным для гуманизма Возрождения, было основано на общем согласии относительно того, как выводить и выражать эти идеи.
Литературная и культурная программа гуманизма может быть сведена к лозунгу «Ad fontes»– «Назад к первоначальным источникам!». Средневековое запустение оставляется в стороне, чтобы возродить интеллектуальную и художественную славу классического периода. Применительно к христианству этот лозунг означал непосредственное возвращение к основополагающим документам христианства – патриотическим писателям и, в первую очередь, к Библии.
Этот лозунг, однако, не только указывает на источники, которыми следовало воспользоваться для возрождения цивилизации. Он указывает также на отношение, которого следовало придерживаться по отношению к этим источникам. Следует помнить, что эпоха Ренессанса была периодом открытий – как географических, так и научных, а самое главное исторических и литературных. Открытие Америки, произошедшее в конце этого периода, дало толчок воображению, равно как и новое проникновение в законы функционирования человеческого тела и природного мира. Точно так же классические источники открывались с целью открыть заново отраженный в них опыт. Так же обстояло дело и со Святым Писанием. Новый Завет описывал встречи верующих с воскресшим Христом – и читатели конца эпохи Возрождения подходили к тексту Писания с ожиданием того, что они также смогут встретить воскресшего Христа. «Открывалось» все. История, хронология, науки, античность, древние философы и древнее искусство, даже руины и остатки древних городов, в которых еще на памяти открывшего их поколения играли дети и проводились кулачные бои. Но что поделать. Это была эпоха «открытий».