Таким образом, одежда и мода, вещи для знати и простолюдина, носимые в холод и жару, на бал и на работу, показывают нам ту же границу, после которой «Богатство и высокое социальное положение выставляются напоказ». Это переход к завершающей стадии создания экономической сети, после укрепления стадии торговли.
До этой границы в быту, как сделал правильный вывод немецкий историк Фриц Шварц: «Нет никакой разницы между фермерским домом и замком».
Смотрим дальше на общественный уклад.
Для простого работника понедельник был не рабочим днем, а так называемым «Синим Понедельником». Воскресенье было «Днем Сеньора» для общественных дел, понедельник же приберегали для личных дел. К тому же официальных праздников в году было не менее девяноста. Некоторые историки даже утверждают, что было до 170 праздников в году. (Bayard, Jean-Pierre La Tradition Cachée des Cathédrales, Paris: Dangles, 1990). Таким образом, ремесленник в среднем работал не более четырех дней в неделю. К тому же число рабочих часов было ограничено. Когда герцоги Саксонии попытались увеличить рабочий день с шести до восьми часов в день, рабочие взбунтовались. Кроме того, герцогам приходилось уговаривать своих подданных еще и обходиться «только четырьмя блюдами в каждую еду». (Hugo R. The Gothic 1150–1450, San Antonio: Free Economy Publishing).
«У крестьян, считавшихся низшим классом, «на жилете и на платье часто были пришиты в два ряда серебряные пуговицы, они также носили большие серебряные пряжки и украшения на туфлях». Социальные различия между высшими и низшими слоями общества, между знатью и крестьянством, были практически незаметны». (Бернар Лиетар. Душа денег).
Время городов и соборов.
«Страна оград, Заграда – Гардарика, (Gаrdаrika, Gardariki, Garda норманских саг и датских хроник X–XII вв. (об Олаве Тригвассоне, Волдемаре Великом и др.). Историки неверно объясняли иностранные топонимы, переводя их как «страна городов» или «царство городов», а города понимая при этом только как укрепленные населенные пункты (точки на карте). Получалось, что, охватывая всю Русскую землю от Беломорья до Среднего Поднепровья, «страна городов» будто бы вся была густо покрыта населенными пунктами. Фактически же, в этом отношении, земля, наоборот, была большей частью пустынной. Города-пункты в X–XII веках, особенно на севере, располагались редко, в 200–300 км друг от друга (Ладога, Новгород, Белоoзеро, Ростов…). Какое же это «царство городов»?» (Геннадий Мокеев «Страна город Русь»).
Оставив в стороне пафос автора, зададимся таким же вопросом: «Какое же это «царство городов»? Или откуда вообще взялся термин «страна городов»? И тут же на ум приходят: Кастилия, Каталония, Бургундия …
Заглянем в энциклопедию.
«Кастилия (Castilla), что в переводе означает «страна замков», центральная часть Испании (автономные области Кастилия-Леон, Кастилия-Ла-Манча и др.), в 11–15 вв. – королевство, на основе которого в течение средних веков формировалась единая испанская монархия». Но замок в эпоху средневековья тот же самый город. Значит еще одна «страна городов».
«Каталония (Сatalanas) (от «Готалуния» – страна готов), относящееся к территории Таррагонской провинции римской Испании, уступленной в начале 5 в. вестготам, появляется лишь в 12 в., а как название государства – части Арагонской короны (Principat de Catalunya) – употребляется с 14 в». Однако по другой версии Каталония – это тоже «страна замков».
Бургундия. Объяснение, что название эта область Франции получила от неуловимых легендарных бургундов – диких варварских племен, для тех, кто знает, что город на романском «бург», отсюда Петербург, Екатеринбург и все остальные бурги, вызывает удивление. Бургундия – это «страна городов». В средние века название Бургундия носили различные государственные и территориальные образования.
Откуда в средневековье такая тяга называть территории «страной городов»? Возникает подозрение, что вся Ойкумена получила в это время такое название, а потом оно задержалось в документах и хрониках применительно к какой-либо ее локальной части. Попробуем проверить.
«Это был величайший период строительства, невиданного никогда прежде по своему размаху, и просто перечисление имен и мест не передаст представления о мощи и качестве конечного продукта этого строительства» – таково заключение известного историка Ситвелла. (Sitwell, Sachaverell Study of Medieval Life, Art and Thought).
Очевидец, средневековый хронист Пьер Франкастель справедливо утверждал, что «никогда прежде не наблюдалось столько больших строительных площадок одновременно». (Le Goff, Jacques: Die Zeit des Hochmittelalters Frankfurt: Fischers Weltgeschichte, 1965).