«Соборы принадлежали всем гражданам города, они же их и содержали. Церковь, конечно, находилась в более «привилегированном» положении, поскольку больше времени отводилось отправлению религиозных культов (ежедневная утренняя месса и целый день во время частых религиозных праздников), у нее было и «привилегированное место» (место хора у алтаря). Но она была точно лишь одним из многих действующих лиц. Специальное учреждение, ведавшее финансами собора, представляло собой независимую организацию под вполне многозначительным названием «l’Ouvre de Notre Dame» («Дело Нашей Госпожи»)». (Icher, Francois Les Oeuvriers des Cathédrales, Paris: Editions de La Martinière, 1998).
Это учреждение было ответственно и за сбор средств, и за оплату труда сменявших одна другую рабочих бригад, строивших собор, а затем поддерживающих его в порядке. Каждая гильдия, которая оплачивала расходы, связанные с содержанием часовни, полностью распоряжалась ею. Местная знать и/или члены королевской семьи делали пожертвования в виде, например, эффектного окна-розетки или раки для мощей местного святого. Важным исключением во Франции был Королевский Собор в Сен-Дени, который официально являлся собственным королевским проектом. Мы имеем много информации об этом специфическом здании благодаря Сагеру. Но это был только один из 300 храмов, построенных в то время. То есть они – короли и знать «украшали торт вишенкой». Но за сам «торт» платили простые граждане и торговцы, и собор принадлежал городу и его гражданам. «Например, в Данциге гильдия носильщиков внесла свой вклад в строительство известной церкви Марин, оплатив собственное окно – одно из красивейших. В Шартрезе можно увидеть окно из цветного стекла с изображением торговцев мануфактурой, занятых работой, скорняки же оплатили другое окно. В Амьене единственным крупнейшим донором был красильщик». (Бернар Лиетар. Душа денег).
Именно в этот период было начато строительство, и были построены все соборы во Франции. Строительство некоторых было продолжено позже, но уже более медленными темпами, и ни один из них так и не был завершен.
В Англии «пик строительных работ пришелся на период между 1210 и 1350 годами. Глубокий спад, начавшийся до эпидемии Черной Смерти, достиг самой низкой точки к середине пятнадцатого века… Это нельзя объяснить общим упадком религиозной веры…». (Dyer, Christopher Standards of Living in the Later Middle Ages: Social Change in England 1200–1520, Cambridge: Cambridge University Press, 1994).
Графический анализ строительства в Англии крупных церквей, выполненный Моррисом, показывает, что оно достигло максимальных величин именно в 1290 году, после чего быстро сокращалось на протяжении всего 14 века. (Morris R. Cathedrals and Abbeys of England and Wales, London, 1979).
Пример с соборами, один из самых прекрасных примеров в развитии Европы. Это мощный символ единой веры, мастерства, солидарности и щедрости. С более узкой экономической точки зрения, строительство соборов было грандиозным способом создать будущий долгосрочный доход для всего общества. Чем объясняется такой размах строительных проектов?
Нельзя объяснить его, как и завершение строительного бума, ослаблением веры и религиозных убеждений. Однако можно было бы объяснить это тем, что процессы смены всех ценностей (моральных и материальных) и изменения в денежной системе происходили одновременно.
Но мы обещали еще одну загадку Соборов. Сначала о ней.
Собор – это общий дом, это пристанище всех несчастных. Больные, приходившие в Собор Парижской Богоматери, чтобы вымолить у Бога избавление от страданий, жили там до своего полного выздоровления. Доктора давали им консультации прямо у входа в церковь. Там происходили и собрания Медицинского факультета, который вышел в XIII веке из состава Университета, до нового объединения в 1454 году, которому содействовал Жак Деспар.
По меткому выражению Фулканелли: «Собор – это убежище преследуемых и гробница знаменитых людей. Это город в городе, его интеллектуальное ядро, центр общественной деятельности, вершина мысли, знания и искусства».
Виктор Гюго писал по поводу Собора Парижской Богоматери, что это «наиболее полное хранилище герметического знания, чьим символом является церковь Сен-Жак-ля-Бушери».
Алхимики XIV века еженедельно собирались там в день Сатурна, иногда у главного входа, иногда у портала Святого Марселя или у маленькой Красной двери, декорированной саламандрами. Дионисий Захарий пишет, что этот обычай сохранялся до 1539 года «по праздникам и воскресеньям», а Ноэль дю Фэль пишет, что «встреча происходила в самом соборе».