В конечном итоге все это привело к массовому голоду, о чем мы писали выше. Голод – к мору и мятежам. Мор и мятежи – к походам карателей. Походы карателей – к массовой резне и эпидемиям. Эпидемии – к карантинным операциям с полным уничтожением населения в местах эпидемий. И так далее, по кругу. Пока практически вся Европа не обезлюдела, и не пришлось снова заселять ее колонистами из метрополии и мест не тронутых этой круговой вакханалией.
Давайте проверим нашу гипотезу, о том, что евреи на стадии окончательного формирования торговых союзов и практически превращения их в общеимперскую торговую сеть перешли на позицию опутывания самих этих союзов новой золотой паутиной, то есть паутиной денежных отношений базирующихся на единой имперской монетной системе. Как мы уже говорили, стальной нитью в золотой паутине стала жесткая, контролируемая на местах монетная система. Основу этой системы составляли монеты, трудоемкие в изготовлении, чеканившиеся централизованно по единому образцу и за подделку которых грозило жестокое и неотвратимое наказание.
Поступательный ход этого процесса лучше всего можно проследить на примере германских евреев, именно, на том богатом собрании материала, какое мы находим в регистрах Арониуса. Сопоставляя между собою число данных относительно товарной и денежной торговли евреев, мы получаем вполне определенное и наглядное изображение процесса постепенного перемещения центра тяжести от операций чисто торговых к операциям денежно-спекулятивного характера. Анализ источников говорит нам, что, если в начале переходного периода в торговле было занято 83 % евреев, то в конце 93 % евреев уже заняты в денежных операциях.
Не менее показательны и содержания жалованных грамот евреям и касающиеся их законодательные актов по отдельным столетиям. В документах начала этого периода евреи упоминаются исключительно как торговцы. Еврей и торговец в это время – равнозначащие понятия. Mercatores id est Judaei – таково обычное для этого времени выражение. В грамоте епископа Рюдигера шпейерским евреям, равно как и в относящихся к тому же времени грамотах Генриха IV, говорится преимущественно о торговых правах и привилегиях, предоставляемых евреям, и только вскользь упоминается о праве их заниматься разменом денег. Сто лет спустя, в грамоте Фридриха I регенсбургским евреям на первом месте стоит торговля драгоценными металлами, собственно же товарная торговля упоминается тут же, но уже на втором месте. В грамоте герцога Фридриха австрийским евреям подробнейшим образом рассматриваются условия производства ссудо-залоговых операций и разрешения возникших на почве их спорных дел, но в то же время совершенно не говорится о производстве евреями торговых операций. Упоминается лишь об уплате ими таможенных сборов наравне с прочими гражданами города, в котором тот или иной еврей в данный момент проживает. Точно так же и грамота герцога Мейссенского касается исключительно залоговых операций, но совершенно ничего не говорит о каких-либо торговых правах и привилегиях. То же самое видим мы и в других законодательных актах. В саксонском, немецком, швабском зеркале, в дортмундских статутах о евреях, в городском праве Праги и Wiener Neustadt много пунктов и статей посвящено вопросам, связанным с ссудо-залоговыми и иными операциями евреев, и в то же время ни одним словом не упоминается о производстве ими торговли.