Местные короны и здесь, как в Англии, только быть может с меньшей откровенностью, признавались в принципе распорядительницами долгов евреям и выступали как бы в качестве верховного кредитора. Император считал себя, по крайней мере, вправе освобождать должников евреям от уплаты, как процентов, так и самих долгов. Иногда это делалось от его имени. Так, Людвиг Баварский освободил от всех долгов бургграфа Иоганна Нюрнбергского. (Monomenta Zollerana, III, № 110). Освобождение от уплаты долгов евреям и местным властям, в пользу казначейства, возведено было в систему, причем действие его распространялось уже не на отдельных лиц и не на отдельные города, но на целые обширные территории. Первый и наиболее интересный случай применения такого отпущения долгов в широких размерах представляет соглашение между императором и представителями более чем двадцати швабских городов, согласно которому за плату 4000 гульденов участвовавшие в этом соглашении города становились полными распорядителями всех сумм, задолженных жившим в них евреям. (Hegel. Chroniken der deutschen Stadte. Band I. Leipzig, 1862).
Спустя всего пять лет, было вновь проведено сложение еврейских долгов, распространившееся на этот раз на всю Баварию, Вюрцбург и на многие отдельные города вне этих территорий. (Hegel. Chroniken. Band I; Wiener. Regesten zur Geschichte der Juden wahrend des Mittelalters. Band I. 1862).
Принцип непосредственного подчинения евреев имперской и королевской власти, так широко применявшийся в государствах средней и северной Европы, признавался и в Испании. Так, например, согласно закону, изданному в правление аррагонского короля Иакова I, евреи объявлялись состоящими под специальным «покровительством» короля. «Все евреи, – говорится в этом законе, – живущие в наших владениях, принадлежат королю и состоят со всем своим имуществом под нашим особым попечением». (Дубнов. Всеобщая история евреев. Т. П.). Подчиненность евреев королевской короне, таким образом, и в Испании, в принципе, была выражена с достаточной определенностью. После того как мы выяснили причины и условия перемены, происшедшей в положении евреев приблизительно во второй половине средневекового периода, и определили с приблизительной точностью хронологические рамки и границы этого процесса в отдельных странах, мы можем считать нашу задачу, по крайней мере, в отношении собственно экономических условий жизни средневековых евреев выполненной.
В дальнейшем экономические судьбы западноевропейских евреев не заключали уже в себе столь значительных изменений и поворотов и потому не возбуждают каких-либо спорных вопросов и сомнений. В течение всей остальной половины средневековья, вплоть до времени изгнания евреев из отдельных стран и местностей, ссудо-залоговые и кредитные операции и рядом с ними мелкое ростовщичество остаются преимущественным и наиболее типичным, если, быть может, и не исключительным родом их экономической деятельности. Нам остается коснуться лишь вопроса о том, в какой мере и во вторую половину средневековья евреи продолжали принимать участие в собственно торговых операциях, а также вопроса об их взаимоотношениях с окружающим миром, вопроса, который, как мы видим, в последнее время решается исследователями не совсем согласно.
В связи с тем, что появилось так много различных законодательных актов касающихся евреев и экономики, существует мнение, что именно законодательные меры положили конец еврейской торговле. Однако в ходе нашего расследования надеемся, нам удалось показать, что не те или иные законодательные меры, но, прежде всего, зарождение и формирование местной торговли в западноевропейских государствах и создание самостоятельного торгового класса, сделавшее посредническую роль евреев излишней, явились непосредственной причиной ухода евреев из области торговых отношений. Считаем не лишним отметить здесь обратный факт, напротив, указать отдельные случаи поощрения такой торговли. Так сказать рецидивы местного управления, идущие в разрез с генеральной линией имперской политики. Мы говорили уже о безуспешной попытке Эдуарда I английского заставить евреев отказаться от ростовщической деятельности и перейти к «честному труду и торговле». Второй аналогичный случай имел место в маленьком герцогстве Брабантском. Герцог брабантский Генрих III в своем завещании (очевидно, благочестивому герцогу при жизни могли еще понадобиться услуги евреев в качестве ростовщиков) определяет изгнать из своих владений всех евреев и кавертинцев, за исключением лишь тех, которые будут исключительно заниматься торговлей и откажутся от ростовщичества и залоговых операций. Неизвестно, было ли приведено в исполнение завещание герцога, и если было, то привело ли оно к положительным результатам. То и другое, впрочем, представляется крайне сомнительным.