К четырнадцатому веку, то есть к рассматриваемому нами периоду, судя по сохранившимся документам и источникам, ни о шляхте, ни о духовенстве в Польше не слышно. Может, они еще не набрали силы в новом королевстве, а вот евреи Польши уже достаточно хорошо известны как «рабы казны» и опять находятся под защитой короля. Они пользуются полной свободой вероисповедания, беспрепятственно ведут торговлю по всей стране, снабжают кредитами: короля, высших сановников, духовенство, мелких шляхтичей и мещан. Крупные банкиры-евреи берут на откуп разные отрасли государственных доходов, например, соляные копи, эксплуатацию которых правительство предпочитало отдавать только в надежные руки. В Кракове, столице королевства, живут самые богатые евреи. Они занимаются денежными операциями, покупают и продают земельные участки и дома. Один из них, некий Левко, является банкиром самого короля, заведует соляными копями и краковским монетным двором.
Можно сказать, что во времена Казимира Великого, да и в последующие два века, польское еврейство находилось в достаточно благоприятных условиях. Примерно то же самое происходило и в Литве.
В 1388 году великий князь Витовт издал грамоту для литовских евреев, похожую на статуты Болеслава Благочестивого и Казимира Великого. Евреи Литвы были непосредственно подчинены великому князю. У них был свой суд, свобода торговли и право беспрепятственных кредитных операций. Они занимались в Литве разными промыслами, ремеслами, земледелием и торговлей. В Гродно, к примеру, они имели свои дома и «пляцы» – земельные участки, свою «божницу» – синагогу и «копище» – кладбище. В своих домах они «шинковали», то есть продавали спиртные напитки, отсюда так знакомое всем название – шинок. Имели право владеть «грунтами» – участками пахотной и луговой земли.
Что там еще по границам метрополии? Изменение парадигмы веры наступает, евреи отходят на переформирование.
Болгария. О жизни или притеснении евреев в средневековье нам там мало известно, но зато известно о ереси. В то же самое время, о котором мы говорим, назовем его временем НЭПа (новой экономической политики) распространилась в Болгарии ересь секты «болгарских жидовствующих». Ее сторонники искали поддержку не просто у кого-либо, а у самой жены царя Болгарского – Федоры, которая была еврейкой из Тырнова по имени Сарра. Жидовствующие отвергали над собой власть, в том числе и власть священников. Как нам говорят историки, по приговору церковного собора ересь была уничтожена, а евреев Болгарии лишили права владеть недвижимостью. А вот что там стало с самой царицей? Загадка. Да и евреи там как жили, так и жили. По всей видимости, без недвижимости.
А в самой метрополии? И здесь мы мало, что знаем о притоке евреев. Не мудрено, уж больно далеко ехать на переобучение, но и сюда отголоски доходят, и оседают в документах, опять в основном как рассказы об ереси.
В конце четырнадцатого века объявляется в Ростове некий Маркиан, «зело хитр в словесах и в писании книжном коварен». Он восставал против поклонения иконам, считая их идолами, и своими доводами поколебал многих, в том числе даже бояр и местного князя. Из рук в руки ходили по всей России разные сочинения, в которых утверждалось преимущество содержания над обрядностью и обличалась бесплодность обряда самого по себе, обряда неосмысленного. Верующие – в основном, монахи – отпадали в разные ереси, с которыми церковь беспощадно боролась.
Одна из таких ересей возникла в Пскове во второй половине четырнадцатого века – ересь «стригольников». Стригольники считали, что все священство на Руси «во зле лежит», потому что берет пошлины и подарки при посвящении в священники, и отказывались от общения с таким духовенством. Они объединялись в особые группы, во главе которых стояли наставники – «простецы». Еще в 1375 году в Новгороде трех руководителей этой секты сбросили с моста в реку Волхов, но ересь не исчезла. Еретиков ловили в Пскове и в Новгороде, убивали, сажали в темницы, а они убегали от преследований и разносили по разным краям свое учение. На русском Севере были в обычае религиозные споры; в Новгороде мужчины и женщины, люди разных сословий, сходились не только в домах, но и на площадях, обсуждали духовные проблемы, критиковали порой церковь, ее обряды и ее постановления. В этом всеобщем хаосе споров и мнений родилась ересь жидовствующих.