— Мы тебе покоримся, княже, — говорили они, — станем твоими данниками, вступим с тобой в союз против власти хазар и дадим войска — в дополнение к русским — для похода в Итиль. Лишь не затопляй города, пощади женщин и детей малых.
Святослав сидел, ухмыляясь, медленно накручивая на палец правый ус. И серьга с рубином беззаботно качалась у него в ухе. Наконец ответил:
— Так тому и быть. Без нужды ни своих, ни чужих губить нет желания. А дары возьму. И вина покрепче. Погуляем на радостях и отправимся дальше. Снаряжайте булгарских ратников пеших с конными — чтоб числом не менее пяти тысяч. Мне они зело пригодятся в скором времени.
Ну, конечно, не обошлось без издержек: русские дружинники, впущенные в Булгар, пошалили сильно, отвели душу с местными красотками и набили физиономии тем, кто пытался им возражать; но особых потрясений и жертв тем не менее не было. И в начале червеня (июля) княжеская флотилия с новыми ладьями из числа булгарских и с подплывшим из Коротней резервом двинулась в фарватере Волги далее на юг. Бывшая хазарская государыня, сидя у кормила одного из судов, глядя на плывущий мимо Булгар, покорённый, но уцелевший, говорила сама себе: «Нет, с Итилем замиряться нельзя. Он стоять не должен. Надо его разнести по камушкам. Чтобы никогда не смог боле возродиться! — прикрывала глаза и шептала: — Боже всемогущий! Сохрани меня и помилуй, дай свершить праведную месть, а затем отмолить нечаянные грехи! Не карай, прости!..»
7
В противоположность Вышгороду, осень 963-го и зима 964 года были для итильцев очень бурными. Несколько событий потрясли столицу Хазарии, взбудоражив общественное мнение. В воздухе носилась близость перемен, и никто не знал — к лучшему или к худшему.
О сражении в башне Ал-Байда нам уже известно. Элие удалось вывезти Давида, спрятанного в корзине, с территории Сарашена и доставить в Хамлидж, в дом Песаха бен Хапака. В это время сын царицы Ханны, Натан, при поддержке деда — рабби Ицхака Когена, объявил, что каган-бек Иосиф низложен и вся власть переходит к нему, Натану. Начались беспорядки в городе: часть гвардейцев переметнулась к узурпатору, часть по-прежнему сохраняла верность старому правителю. Эти, верные, взяли под защиту дом Песаха и провозгласили, что укрывшиеся здесь сыновья монарха суть законные преемники государя и никто не может отобрать у них право на наследство. Весть, что братья спаслись и живы, облетела Бакрабад и Хамлидж. Толпы вооружённых людей запрудили улицы и кричали, что поддерживают детей Иосифа. «Самозванцу — смерть! — скандировали они. — Когены — предатели!» Ханна, её отец, дочки и Натан запёрлись в Сарашене; их сторонников было явно меньше, но они сдаваться не собирались.
В самый разгар этой заварухи возвратился с кочевья каган-бек, не совсем оправившийся от второго инсульта. При подъезде к Итилю, по докладу гонцов, высланных навстречу правителю, он уже знал все подробности происшедшего. Первым делом поскакал в дом к Песаху и предстал перед сыновьями. Те увидели бледного пожухшего человека, с дряблой кожей и мешками у глаз; их отец полысел почти полностью, говорил с трудом и нелепо скалился; но в зрачках по-прежнему сверкала игривость, а в словах звучал оптимизм.
— Ба, какие вы у меня рослые и могучие, — не спеша ортикулировал самодержец. — Дадус — хуже, тощий, слабый, только в том вина не его, а моя. Продержал сына взаперти столько времени! Но зато уберёг от смерти. Знала б ваша матушка, как вы возмужали и оперились!..
— Батюшка, где она? — влез нетерпеливый Эммануил.
— Одному Господу известно! — опечалился государь. — Мне писали из Киева, будто Ирма поселилась у тамошнего кагана, подбивает его идти на Хазарию. Думаю, что вряд ли. Как могла попасть к русам? А войны и вовсе бояться нечего... Кто отважится с нами воевать?
— Разве вы не знаете о захвате ими Саркела? — выступил вперёд Элия. — Я тому свидетель. Еле унёс ноги. Русы кровожадны и оголтелы. Истребили всех.
— Слышал, слышал... Будущей весной отберём назад... А потом пойдём в Киев, зададим перцу непослушным. Я уже отдал распоряжения... Вы, надеюсь, примете в походе деятельное участие?
Вместо радостного согласия Элия спросил:
— Ваше величество не откажется теперь объявить Давида главным и законным преемником каган-бека?
Их родитель протянул руку и погладил старшего сына по пергаментной впалой щеке: