Если она думает, что это пробудит память Рокси, то она ещё более ебанутая, чем я считал. Единственные воспоминания, которые это вызовет: те, где над ней издевались. А я не хочу, чтобы моя девочка возвращалась ко мне таким путём.
Я шепчу себе под нос:
— Когда я поймаю тебя, моя красавица, ты вспомнишь, как сильно жаждешь этой боли.
Глава 4
Я позволяла матери болтать всю дорогу до дома. Она трепалась своим ленивым, тягучим голосом, без умолку болтая о городских сплетнях, о своём новом хахале Эрле и о хэллоуинской ярмарке. Она говорила о людях так, будто думала, что я знаю, кто они такие. Я давала ей болтать под дребезжание мотора её пикапа, пока сама пыталась прочесать свой повреждённый мозг в поисках хоть какой-то зацепки о своей прошлой жизни.
— Твои старые друзья удивятся, когда тебя увидят, Рокс. Ты не показывалась дома с тех пор, как вляпалась во все те неприятности. — Она прикурила длинную тонкую сигарету, затянулась и выдохнула дым в окно.
Я старалась не выдать рвотный позыв.
— В какие ещё неприятности?
Она хихикнула.
— Наверное, оно и к лучшему, что ты не помнишь, как пырнула Хэнка. А вот его папаша точно помнит. Хорошо ещё, что он больше не шериф.
В животе всё сжалось.
— О боже. Я что...убила Хэнка?
Она закашлялась, выпуская облако дыма.
— Да нет. Какие-то отморозки вломились в трейлер, пока я была на ночной смене в казино. Обобрали нас до нитки и отрезали ему все пальцы. Послушай, полиция тебя всё равно проверяла, это так, на всякий случай.
Что за херня? Тошнота подступила к горлу. Я сильно зажмурилась.
— И?
— Твоё удостоверение засветилось в каком-то ночном клубе под названием «Push» в Лавендер Хайтс. Видать, ты заливала в себя шоты как раз в то время, когда мой бедный Хэнк отправлялся к создателю. Упокой Господь его душу. — Она затушила сигарету в пепельнице, зажатой между сиденьями. Одна из тех стеклянных побрякушек, на дне которых под горой пепла и бычков, скорее всего, выгравировано название казино, где она работает.
Я выдохнула с облегчением.
— Мне жаль, что ты его потеряла.
Мать взорвалась хохотом.
— Блядь, ты и впрямь сильно головой приложилась. Или этот пафосный городишко, где ты жила, окончательно вытравил из тебя всё человеческое. В той Рокси Луне, которую я растила, не было ни одной вежливой косточки.
Я — чужая сама для себя.
Но она говорит обо мне так, будто я умерла. Словно не сижу прямо здесь, рядом с ней на этих треснувших виниловых сиденьях, давясь каждым её словом. Чувствую, как начинаю задыхаться.
— Ну, люди меняются, наверное.
Она недоуменно косится на меня и качает головой.
— Это уж точно.
Знак Кримсон Вэлли на обочине сообщает, что население здесь составляет ничтожные 227 человек. Слово «Вэлли» перечёркнуто жирной красной линией из баллончика, а сверху коряво приписано: «Ад».
Твою. Ж. Мать.
Я опускаю стекло и высовываю голову наружу, вдыхая тёплый осенний ветерок. Может, всё будет не так уж плохо.
Когда мы въезжаем в город и я осматриваюсь, то понимаю, что всё гораздо хуже. Улицы завалены мусором, а вдоль дорог ржавые фонарные столбы и гниющие деревья. Большинство витрин заколочено и заброшено. Не представляю, как можно было здесь вырасти.
Мы проезжаем мимо тыквенной грядки перед ветхим белым домом, который вот-вот рухнет. Указатель со стрелкой в противоположную от нас сторону гласит: «Лабиринт ужасов в кукурузе». Почему-то кажется, что это моё любимое время года. Где-то в сознании шевелится что-то знакомое. Что-то, напоминающее о старых книгах, запахе тыквенных специй и о том, как уютно кутаться в толстые свитера прохладными октябрьскими ночами.
Эти вещи я чувствую каждой клеткой тела. Эмоции, которым не нахожу объяснения. Интересно, помнит ли тело всё это, когда разум подводит?
Как и Панка.
Я вздрагиваю, вспоминая его сообщения, но не решаюсь снова достать телефон. Только не при маме. Почему я жила с человеком, который говорит такие ужасные вещи? И почему у меня в животе порхают бабочки каждый раз, когда думаю о нем?
Я не помню его лица, но раньше, когда задремала в машине, то кажется, что он мне приснился. На голову был накинут капюшон, а лицо скрывала светящаяся маска. Его рука сжимала моё горло, всё тело отозвалось неистовой, пульсирующей жаждой. Я умоляла его меня коснуться. Но он просто продолжал выжимать воздух из моих лёгких. Затем я проснулась, кашляя в облаке маминого сигаретного дыма.