Я вздрагиваю, когда мимо проносится стайка подростков, едва не сбивая нас с ног. Девчонки визжат, а парни гонятся за ними вглубь лабиринта. Блядь, какая же я дёрганая. Любой резкий звук напоминает мне скрежет металла об асфальт.
Черри хмурится, глядя на меня с жалостью. Она тянет меня за рукав куртки.
— Да ладно тебе, Рокс. — Она снова протягивает мне фляжку. — Сделай ещё глоток. Отпустит.
Я подчиняюсь, морщась от того, как горькая жижа обжигает горло.
— Блядь, какая гадость.
Она хохочет, и её глаза искрятся, когда она встречается со мной взглядом.
— Ага, ты и раньше ненавидела это дерьмо. Но скажи мне, что тебе не становится тепло и хорошо внутри.
Она не врёт. Я выдавливаю ещё одну улыбку и следую за ней вглубь этого жуткого лабиринта.
— И что нам теперь делать?
Черри проводит руками по стеблям кукурузы.
— Нужно найти выход на той стороне. Есть старая традиция: если выберешься отсюда за три минуты, тебе возвращают деньги за билеты.
— Но мы же не платили.
— Именно! — Она подмигивает и срывается с места.
Блядь. Я бросаюсь за ней, не сводя глаз с её копны тёмных кудрей, пока она ныряет в поворот за поворотом. Но затем в голове начинает пульсировать боль.
— Погоди! Я не могу так быстро бежать. — Хоть я и восстановилась быстрее большинства пациентов, но силы и выносливость всё ещё на нуле. Врач говорил, это потому, что я раньше занималась танцами. Мол, мышцы помнят.
Тяжело дыша, я заворачиваю за угол, за которым она скрылась, и едва не врезаюсь в неё.
— Блядь, тупик! — кричит она.
Из-за криков других людей в лабиринте мне трудно сосредоточиться. Где-то вдалеке мигает стробоскоп, короткими вспышками разрезая темноту рядов лабиринта, очередная уловка, чтобы нас запутать.
— Может, вернёмся? — Солнце тонет за горизонтом, и в наступающих сумерках паника проступает отчётливее.
— Не-а. Мы и раньше тут проходили, Рокс. — Затем она снова убегает.
Грёбаный ад. Я глубоко вздыхаю и бросаюсь следом. Почти догоняю её, когда из кукурузных стеблей выпрыгивает призрачная фигура, преграждая путь.
Я вскрикиваю: фигура рычит и машет руками. На человеке всё чёрное, кроме гигантской маски-тыквы на всю голову. Блядь. Я уворачиваюсь от него и бегу дальше. Позади раздаются вопли: этот актёр напугал следующую группу ничего не подозревающих подростков.
По позвоночнику стекает холодный пот, хотя от прохладного ветра стебли кукурузы будто танцуют.
— Черри? — Я заглядываю в правый ряд и там пусто. Смотрю налево, а там пара подростков вовсю сосётся. Лунный свет бликует на брекетах девчонки, вызывая у меня приступ ностальгии, хотя я ни черта не помню о том, как была подростом.
Блядь. Я её потеряла. Великолепно.
Замедляю шаг, чтобы отдышаться. Мне плевать на эти идиотские рекорды по прохождению. Всё, чего я хочу — это убраться отсюда на хер и поехать домой. Вот толькотот дом мне совсем не дом. У меня нигде нет дома. В животе всё сжимается. Едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться прямо посреди этой кукурузы.
Один поворот сменяется другим, и этому лабиринту нет конца. Кажется, чем глубже я захожу, тем меньше людей мне встречается. Неужели все уже выбрались, а я единственная дура, которая заблудилась?
Очередной нанятый актёр вылетает из-за кукурузы и устрашающе орёт. На нём: светящаяся маска скелета. Но в этот раз я готова.
— Хорошая попытка, мудак, — бормочу я, проталкиваясь мимо. Хотя сердце он мне всё же заставил подпрыгнуть.
Я ещё пару раз зову Черри, но всё без толку. Похоже, она бросила меня ради приза в четырнадцать баксов. Я содрогаюсь под коротким покровом тьмы. Пульсация стробоскопа ускорилась, превращая всё вокруг в хаотичную нарезку кадров. Зрение не успевает за светом, и я окончательно теряю ориентацию в этом лабиринте. Какой идиот решил, что подвергать девчонку с травмой мозга воздействию резких вспышек света хорошая идея?
Я достаю телефон, чтобы отправить ей сообщение, и сердце падает вниз. Нет сети. Вы что, издеваетесь?
Надеюсь, тут есть какой-то протокол безопасности, согласно которому работники лабиринта должны искать тех, кто не смог выбраться. Мне холодно, кружится голова, и я блядь потерялась. Если мне придётся ещё немного здесь поторчать, то они найдут меня валяющейся в грязи без сознания.
Ветер усиливается, по голым ногам бегут мурашки, заставляя меня пожалеть о выборе мини-юбки. Я делаю ещё несколько поворотов, петляя по лабиринту, но ни Черри, ни вообще кого-либо по-прежнему не видно. Я вздыхаю и сворачиваю налево, только чтобы снова оказаться в тупике.