Блядь. Я делаю медленные глубокие вдохи, прижимая ладони к густым стеблям. Они непроходимы. Чёрт. Ненавижу это.
Сзади раздаются шаги. Прежде чем я успеваю обернуться, меня хватают. Одна рука обвивает талию, а ладонь накрывает рот. Он возвышается надо мной, полностью подавляя своей силой. Всё, что я чувствую — это запах сахарной ваты на его пальцах.
— Соскучилась по мне, красавица?
Я замираю, кровь стынет в жилах. Панк. Он нашёл меня. Мне пиздец.
— Я уберу руку, но ты должна вести себя тихо и быть паинькой для меня. — Его голос глубокий и хриплый.
Я пытаюсь вырваться, но хватка крепкая, угрожающая. В голове мелькает мысль закричать о помощи, но я не настолько тупая, чтобы давать ему лишний повод меня пришить. Поэтому я соглашаюсь, кивнув.
— Умница. — Он опускает руку на моё горло, сжимая его пальцами. Что-то твёрдое упирается мне в поясницу. О боже. Его это заводит.
Я судорожно вдыхаю, сердце бешено колотится.
— Тебя здесь не должно быть... Чего ты от меня хочешь?
Он губами прижимается к моему уху.
— Я хочу то, что принадлежит мне. Тебе не стоило от меня убегать.
Жёсткие контуры его маски впиваются мне в щеку. Я зажмуриваюсь и сглатываю ком в горле.
— Ты сумасшедший. Опасный. Я чуть не погибла из-за тебя.
— Это та ложь, которую они тебе втирают? — рычит он. Хватка на шее усиливается. — Это был несчастный случай, детка. Ты обещала мне, что никогда не уйдёшь. Я помогу тебе сдержать слово.
Всё моё тело дрожит. Он может убить меня прямо здесь и оставить в поле. Никто и не узнает.
— Я не помню.
Он разворачивает меня и прижимает к стеблям кукурузы.
— Ш-ш-ш. Вспомнишь. Я тебе помогу.
Я вглядываюсь в его оранжевую светящуюся маску: вместо глаз и рта на ней нарисованы кресты. Затем вспышка памяти. Мимолётный кадр такой же ночи, как эта. Только мы в клубе. Но воспоминание гаснет прежде, чем я успеваю за него ухватиться.
Я внутренне содрогаюсь.
— Почему мы были на дороге в ту ночь? Какого хера мы ехали в такой шторм?
Он опускает руку к подолу моей юбки, зажимая ткань между пальцами.
— В ту ночь мы убили твоего отчима. Затем провели ночь здесь, в Кримсон Вэлли, и возвращались в Лавендер Хайтс. Внаш дом.
Что, блядь?! Я отрицательно качаю головой. Перед глазами вспыхивают звёзды.
— Нет, ты лжёшь. Я не убийца.
Он хмыкает, запуская руку под юбку и сжимая моё бедро.
— Ты моя грёбаная девочка, Рокси. Конечно, ты убийца. Я сам смывал кровь с твоего хорошенького личика.
Голова идёт кругом. Я не могу дышать. Блядь.
— Нет. Это ты превратил меня в того, кем я не являюсь. Вот почему мне нужно было сбежать. Мама была права. Ты токсичен.
Он поднимает руку выше, пока не нащупывает край моих трусиков.
— Это была твоя идея, Рокси. Я никогда не заставлял тебя делать то, чего ты сама не хотела… Прямо как сейчас.
Я вскрикиваю, когда он скользит пальцем под бельё и проходится по клитору. Внутри всё вспыхивает, и я выгибаюсь, прижимаясь спиной к стеблям. Он принимает это за приглашение и вжимается своим телом в моё.
— Панк… Тебе надо остановиться. Отпусти меня.
Он вводит палец в мою промокшую киску и стонет:
— Блядь, как же я скучал по тому, как ты зовёшь меня по имени. Я не остановлюсь, Рокси. Моя девочка хочет совсем не этого.
Он вводит второй палец, и я выгибаюсь.
— Тебе нравится, как я тебя касаюсь. Нравится, как я заставляю тебя извиваться и сомневаться во всём, что ты знала прежде. — Он подгибает пальцы, нащупывая внутри меня точку так глубоко, что плотину окончательно прорывает.
Стараюсь подавить всхлип, но ноги дрожат.
— Я не позволю тебе снова меня одурачить, — говорю, но в голосе нет ни капли уверенности. Моё тело так сильно хочет его, что это просто бесит.
Он двигается быстрее, с каждой секундой лишая меня воли.
— Наша любовь совсем не обман. Это спасение. Тебя сбили с пути, но я здесь, чтобы напомнить, кому ты принадлежишь.
Я сжимаюсь вокруг его пальцев, борясь с желанием сдаться. Но это чертовски сложно, когда он точно знает, что нравится моему телу. Панк называет это любовью, но это больше похоже на одержимость. Зависимость. Думаю, часть меня не хочет это вспоминать, потому что я знаю: как только это случится, я сразу же снова попаду под его чары.
Я кусаю губу так сильно, что выступает кровь.
— Блядь. Зачем ты это делаешь?
— Потому что я скучаю по тому, как ты рассыпаешься в моих руках. — Он переносит другую руку мне на задницу и нащупывает вход. — Поклоняйся мне так же, как я поклоняюсь тебе.