Я не могу сдержаться и покачиваюсь в такт его рукам; он играет мной, как марионеткой, натягивая ниточки так туго, что я вот-вот взорвусь прямо на него.
— Это греховно.
Он прижимается маской к моему лбу.
— Да, так и есть… ты моя, Рокси. Я никогда тебя не отпущу. Подчинись. Позволь воспоминаниям вернуться. Впустименя обратно.
Внутренности сводит резким спазмом. Я откидываю голову назад, когда оргазм нарастает, словно крещендо. Затем резко отворачиваюсь в сторону, чувствуя ярость и злость от того, как, сука, это хорошо.
— Ты псих, — бормочу я.
Он давит сильнее, неистово лаская мой клитор, пока я теку ему на руку.
— Ятвой грёбаный псих. Ты делаешь меня таким. Джек и его Джилл, помнишь? М-м-м, да, вот так. Кончай для меня, блядь, сильнее.
Я стону, превращаясь в пластилин в его руках. Мой повреждённый мозг может давать сбои, но тело точно знает, что заставляет душу гореть. И это он. Панк, мать его, Уайлдер. Но я не верю ни единому его слову.
Я с силой толкаю его в грудь. Он едва сдвигается на пару сантиметров.
— Ладно, моя красавица. Хочешь злиться, тогда давай. Бей меня, пинай, мне по херу. Я приму любое твоё наказание.
От этих слов, дающих мне разрешение, внутри вскипает ярость. Даже его манера спорить манипуляция: он заставляет думать, будто это моя идея, хотя сам же меня и спровоцировал. Но я всё равно снова его толкаю.
— С меня срезали одежду, Панк. Я потеряла всё. И я ненавижутебя за это.
Низкий рык вырывается из его груди; он бросается на меня и снова прижимает к стеблям. Его рука скользит вверх по моему бедру, лаская шрам.
— Прости, Рокси. Но больно не тебе одной. Я думал, что потерял тебя навсегда. Я бы не смог жить с этим, если бы ты умерла.
Мне интересно, как он выглядит под маской, но в то же время я не хочу видеть его лицо. Если это вернёт мне память, то он затянет меня обратно. И всё же я вижу боль в его глазах даже сквозь эти кресты «ХХ».
— Но я не умерла. Я жива. И говорю тебе с меня хватит. Это токсичное дерьмо закончено.
Он накрывает ладонью мою киску и сжимает.
— Это моё. — Другая рука хватает меня за горло. — И это тоже. Мне принадлежат твои шрамы, твоё сердце и твоя жизнь. А ты владеешь мной. Даже смерть не разлучит нас.
Он неумолим, зациклен на той жизни, что у нас была. На той, которую я не помню. Я вздыхаю, и слёзы катятся по щекам. Мне нужно убраться от него прямо сейчас, пока его одержимость не стала частью моей личности.
Снова приходится подавлять желание прижаться к его руке.
— М-мне нужно время. Пожалуйста.
Он загоняет меня в пространство между своих рук. Это одновременно и защита, и контроль.
— Поехали со мной домой, Рокси. Там я дам тебе и место, и время. Просто хочу, чтобы ты была там, где я тебя вижу.
Блядь. И что мне, сука, делать? Какая-то необъяснимая часть меня жаждет сдаться. Кажется таким естественным подчиниться этому мужчине. Но если я это сделаю, то как узнаю, что это именно то, чего я по-настоящему хочу?
— Рокси? — Крик Черри разрушает чары, между нами.
Панк отпускает меня и отступает. Затем он прижимает палец к моим губам.
— До следующего раза, моя красавица. Очень скоро я приду за тобой.
Я смотрю, как он пятится, не сводя с меня глаз, пока не исчезает в глубине лабиринта. Грудь вздымается от тщетных попыток глотнуть воздуха. Блядь.
— Рокси? Ты там? — снова зовёт Черри.
— Я здесь, — хриплю. — Сюда.
Даже не осознаю, что сижу на корточках, пока не вижу Черри, бегущую ко мне.
— Ох, блядь. Ты в порядке?
Я киваю, меня всю трясёт.
— Да. Я просто, эм… у меня была паническая атака. Я заблудилась. И-и не могла тебя найти.
Она поднимает меня и приобнимает за плечи.
— Чёрт, Рокс. Прости. Мне не стоило тебя сюда тащить. Слишком рано. Пошли, я отвезу тебя домой.
Я выдавливаю улыбку.
— Всё нормально. Спасибо, Черри.
Пока она выводит меня из лабиринта, я замечаю вспышку этих светящихся оранжевых «ХХ», следящих за мной. И вздрагиваю, когда Черри прижимает меня к себе. В голове полная каша. А моё тело… мои бёдра липкие, пропитанные смазкой и остатками сахарной ваты.
Я делаю глубокий вдох, чтобы прийти в себя, хотя моя решимость рассыпается в прах. Потребность и тянущая боль внизу живота, только растёт. Это как тоска по чему-то, чего у тебя никогда не было. Но больше всего меня пугает то, что даже с потерей памяти я всем своим нутром чувствую, что я такая же чокнутая и ебанутая, как и он.
Глава 6
Я засовываю пальцы в рот и слизываю её возбуждение. Мои губы дрожат, когда резкий вкус её киски пропитывает язык. Я буду ломать её снова и снова, пока она не перестанет сопротивляться. Пока упрямое желание бороться не покинет её, и она не прильнёт ко мне, как раньше.