Её глаза сужаются.
— Ты и так дома, Роксанна. Может, он теперь и другой, но в Кримсон Вэлли ты родилась и выросла. Нет места лучше, чтобы попытаться вспомнить, кто ты такая.
Я шумно выдыхаю, раздражённая тем, как она со мной разговаривает. Будто я всё ещё подросток, обязанный соблюдать её правила.
— А что, если та, кем я былаздесь, больше не я? У меня была жизнь в Лавендер Хайтс: работа, друзья и парень. — Уж это я знаю точно. И тот факт, что я не возвращалась сюда восемь лет, говорит сам за себя.
Она снова смеётся:
— О, ну конечно. Парень. Ты про того психопата, который напал на медсестру и разнёс твою палату, пока ты, мать твою, лежала в коме? Он промывал тебе мозги, Рокс. Контролировал тебя. Эта авария была благословением. Иначе ты бы от него никогда не отделалась.
Острая боль пронзает позвоночник и отдаётся в виске. Я шатаюсь, дохожу до кровати и сажусь. Пульс учащается, я борюсь с приступом тошноты.
— Ты... ты не можешь этого знать. Должно быть, он просто испугался. Думал, что я умру, — бормочу я, пытаясь глубоко дышать.
Её взгляд тяжелеет, и в нём нет ни капли сочувствия к тому, что я скрючилась от боли.
— Я знаю достаточно. Та грязь, что была у тебя в телефоне… его сообщения и снимки. Омерзительно. Я не растила тебя шлюхой, Рокси. Когда я сдохну, делай что хочешь, но пока я дышу, ты будешь добропорядочной христианкой, какой я тебя воспитывала.
Во рту пересохло, перед глазами плывут искры. По венам разливается чистая ярость, пока она пытается залить мне в уши своё дерьмо. За те несколько дней, что я заперта в этом аду, я уже слышала, как она лжёт Эрлу, видела, как она напивается до беспамятства за завтраком, и как она газлайтит, свою единственную дочь.
Я стискиваю зубы, глядя на неё в упор.
— Не тебе решать, как мне жить. Я взрослая женщина. И ты не имела никакого права рыться в моём телефоне.
Она смеётся, её плечи трясутся — кажется, она содрогается всем телом.
— Судебное постановление у меня на руках говорит об обратном. Судья разок взглянул на твоё криминальное прошлое и подписал его, глазом не моргнув.
Ну вот, опять. Блядь.
— Ты так и не сказала, почему я пырнула Хэнка. Он наверняка меня спровоцировал. Сделал что-то плохое.
Её лицо становится ярко-красным, как у мультяшного злодея, который вот-вот взорвётся.
— Потому что ты былаугрозой. Ты была неблагодарным отродьем, которое никогда не делало того, что ему говорят. Он не хотел выдвигать обвинения, но я заставила его. Чтобы проучить тебя. Чтобы ты знала: нельзя просто так тыкать в людей ножом, когда что-то идёт не по-твоему.
Кровь кипит, что совсем не помогает унять давление в голове.
— Зачем я тебе вообще здесь нужна? Ты же явно меня терпеть не можешь.
— Это неправда. Я всё ещё твоя мать, нравится тебе это или нет. Это для твоего же блага. Сама увидишь. — Она разворачивается и, уходя, с грохотом захлопывает за собой дверь.
Я вздрагиваю, громкий хлопок эхом отдаётся в черепе.
— Сука, — шепчу я.
После долгого горячего душа и двух обезболивающих головная боль наконец утихает. Я затаскиваю дорожную сумку на кровать и начинаю потрошить её, молясь, чтобы Джунипер положила внутрь хоть что-то, что всколыхнёт мою память.
Я вытаскиваю всю одежду и швыряю её кучей на пол, чувствуя, как внутри снова закипает ярость. Не могу поверить, что я вышла из этой женщины. Она злая, гадкая и, очевидно, именно из-за неё я свалила из этого города столько лет назад.
Когда я шарю по боковым карманам, то рука натыкается на что-то гладкое и каплевидное. Я в изумлении открываю рот, вытаскивая стеклянную анальную пробку. Волна жара заливает шею и грудь.
Несколько раз моргаю, сердце неистово колотится в груди. В голове всплывает образ: я стою на четвереньках, ноги широко раздвинуты. Он сзади, вталкивает это в мою задницу. Я не вижу его лица, но знаю — это Панк. Его мускусный запах заполняет всё пространство между нами. Тело покалывает, когда я умоляю его войти глубже.
О боже.
Я шумно выдыхаю и бросаю пробку обратно в сумку.
— Грёбаный ад. На каком же дерьме я была повернута?
В другом боковом кармане я нахожу бумажки. Улыбаюсь, увидев список паролей. Наконец-то. Теперь я смогу зайти во все свои аккаунты. Смогу узнать больше осебе. Но между листками выскальзывает ещё один клочок бумаги, вызывая резкий прилив адреналина.
Это письмо от Панка.
Пальцы дрожат, сжимая края листа.
Эй, девочка. Надеюсь, мы читаем это вместе, вернувшись в наш дом в Лавендер Хайтс. Но если нет, то знай: я никогда не откажусь от нас. Я никогда не перестану тебя любить. И никогда тебя не отпущу. Ты обещала всегда быть моей, и я не позволю тебе нарушить слово. Ты можешь быть в замешательстве, тебе может быть страшно, но я единственный, кто может тебя уберечь. Единственный, кто заставляет твою душу и тело оживать. Я — твоё дыхание и стук твоего сердца, тот самый адреналин, что бежит по твоим венам прямо сейчас, пока ты это читаешь. Я — тянущая боль у тебя между ног и дрожь в позвоночнике. Я никогда не стану цельным без тебя. Так что я иду за тобой, Рокси Лу́на. Я иду за тобой, как грёбаный ураган. Скоро увидимся. Навеки твой, Панк.