Она хихикает:
— Не-а. К чёрту это всё. Сегодня у нас день «возьми лучшую подругу на работу», — поддразнивает она. — У меня есть квартира над залом, сможешь привести себя в порядок. А то ты сейчас выглядишь как грёбаная болотная ведьма.
— Спасибо, — отвечаю я со смешком. Облегчение захлестывает меня. Я пока не хочу возвращаться в тот дом. — Мама сказала, ты выкупила игровой зал.
Она кивает, её лицо так и сияет.
— Ага. «Level Up» теперь полностью мой. Всё как мы мечтали в детстве. Для нас игры пожизненно бесплатны. Пора вернуть тебе титул «Маленькой королевы пинбола».
Я невольно задаюсь вопросом: сработает ли мышечная память и здесь? Моё тело знало каждое движение Панка, когда он касался меня. Это было на уровне инстинктов. Я знала, куда его язык двинется в следующий момент.
— Девочка, что, блядь, с тобой сегодня стряслось? Ты красная, как моя помада. — Черри заезжает на парковочное место перед залом. Прямо на асфальте выведено её имя.
Я раздумываю: признаться ли в своём позоре или всё же довериться и обсудить с ней Панка. Черри пока меня не осуждала.
— Тебя когда-нибудь тянуло к чему-то настолько токсичному, что ты ни о чём другом думать не могла?
Она взрывается хохотом.
— Однажды, когда память вернётся, ты вспомнишь этот разговор и тоже будешь ржать как не в себя. — Она прикуривает ещё одну сигарету. — «Токсичность» — это моё второе имя, детка. Проблема с желанием того, что для тебя вредно, в том, что когда ты это пожираешь, оно, блядь, слишком вкусное.
Я вздрагиваю, прокручивая в голове встречи с Панком. Не знаю, что хуже: быть с ним или без него.
— А что, если я хочу ещё? Что, если я… жажду этого?
Она выдыхает дым в окно.
— Ты его боишься?
Вот он, вопрос на миллион.
— Нет. Не совсем. Думаю, я боюсь того, что у нас было, и боюсь не соответствовать этому.
Черри вздыхает и тушит окурок в пепельнице.
— Тогда позволь себе это удовольствие. Может, это поможет тебе вспомнить. А уже потом решишь, что делать. Иногда нужно пройти сквозь тьму, чтобы найти свет.
Я фыркаю:
— Если с игровым залом не выгорит, можешь идти в лайф-коучи.
Она скалится в улыбке:
— Не-а. Никому не сдались мои ебанутые советы. Буду и дальше убирать дерьмо за пьяными геймерами.
Мы заходим внутрь, и я замираю, когда Черри включает свет. Игровые автоматы оживают — каскад ярких неоновых цветов и пронзительных звуков. В животе завязывается узел, и на меня налетает очередное воспоминание.
Я прижата спиной к стене, какой-то мужик лапает меня. Это неприятно. Я не могу вырваться. Дверь распахивается, и оттуда вылетает человек в маске. Я пускаюсь наутёк.
Я хватаюсь за край барной стойки вспотевшими ладонями.
Черри вскидывает бровь:
— Ты в порядке?
Я киваю, пытаясь сглотнуть.
— Я только что вспомнила, как впервые увидела Панка. Мы были в таком же игровом баре. Он спас мне жизнь…
Она ставит передо мной стопку и наполняет её текилой.
— Пей. Поможет унять мандраж.
Я опрокидываю стопку и морщусь от того, как обожгло горло.
— Блядь. Но почему мама так старается нас разлучить?
Черри наливает мне вторую.
— Потому что Глория — злобная баба, которая всегда завидовала твоей независимости. Её бесит, что тебе плевать на чужое мнение. Так что, если у вас с Панком есть что-то хорошее, то она попытается это уничтожить, как и всё остальное в твоей жизни.
В животе всё сжимается, но текила и правда начинает успокаивать нервы.
— Я уже поняла, что не люблю её.
Черри кивает.
— Ты никогда её не любила, Рокси. Я сразу поняла: ты, должно быть, совсем рассудок потеряла, раз снова съехалась с ней. Но теперь, когда ты чувствуешь, что ей нельзя доверять, то будь осторожна. Если там станет совсем хреново — мой дом всегда открыт для тебя.
— Ты настоящий друг, Черри. Прости, что мы не общались всё это время. Не знаю почему, но обещаю — это больше не повторится. — Я запрокидываю в себя вторую стопку, и эта идёт уже гораздо легче первой.
Она пожимает плечами:
— У нас с тобой тоже непростое прошлое. Но я никогда не держала на тебя зла. Наоборот была рада, что ты вырвалась. Кримсон Вэлли — унылое место, где умирают мечты. Мы все здесь живём взаймы.
В этом я ни капли не сомневаюсь.
Но теперь, когда фрагменты моей собственной жизни начинают возвращаться, тоска по прошлому становится сильнее, чем когда-либо. Я почти чувствую его вкус. Оно здесь, совсем рядом, только руку протяни. И мне кажется, Панк — единственный, кто может помочь мне его вернуть.