Вдруг из-за стола поднялась Ксивер.
Мы все проследили за тем, как она неторопливо подходит к совершенно спокойному Каю и встает рядом ним, устремляя взгляд на командиров.
– Кажется, началось… – пробормотал Зейд.
– Мамочка и папочка злятся… – пробормотал я в ответ.
– При всем уважении к движению и моим родителям, которые его основали, сейчас я считаю вас недостойными называться командирами, – произнесла Ксивер тоном, который в таких случаях использовал Кай. – Вся заслуга Карателей – их рук дело. Командир Хельгюсон, почему вы не рассказываете своим товарищам, что выступали против освобождения ваших основателей, когда их посадили в тюрьму? Где же была ваша преданность?
Она повернулась к другому мужчине.
– Командир Эрнандес, почему никто не знает, что вы предложили поджечь трущобы, чтобы избавиться от изгнанников и освободить места для Карателей? А кто-нибудь в курсе, что командир Хельгюсон виделся с Регулусом, чтобы перейти на сторону ЦЭСа, но потом передумал?
У меня отвисла челюсть.
Охренеть.
Я услышал сдавленный звук со стороны Зейдена и вздох Ван Дер Берг. Командиры замерли с мрачными лицами, не решаясь смотреть друг на друга. Кай же сидел с таким видом, будто его девушка не скинула на нас атомную бомбу.
Он наслаждался этим.
– Когда я только попала к Карателям, ваша структура казалась мне нерушимой. Но потом я поняла, что нерушимой ее делали мои родители, ведь идеалы революции – это их идеалы, а не ваши, – продолжила Ксивер, распаляясь с каждым словом. – У командования есть внутренние проблемы, но вы не видите их, потому что живете только этим – войной. Но за войной есть другой мир, и люди в нем умеют чувствовать. Ваши идеалы закостенели, как и вы сами. Вы не имеете права истреблять людей, которые не по своей воле стали монстрами в глазах всего мира. Вы не имеете права называть общество ненормальным, потому что вы – часть тех, кто его создал. Ваши лидеры тоже не были святыми, ведь когда-то и они состояли в той самой корпорации, с которой мы боремся.
Ксивер поджала губы и разочарованно покачала головой.
– Всё, что сейчас происходит с миром – вот это действительно ненормально. Поэтому пока вы будете отвергать помощь других кластеров, пока вы будете думать только о себе, пока вы не поверите в людей, в которых поверили мои родители, вы никогда не выиграете. Так что сидите за стенами банка и предлагайте стратегии, пока бороться за мир будем мы…
Она улыбнулась.
– Ненормальные.
Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что я сижу с раскрытым ртом и сжимаю два ножа. Я быстро засунул их в карманы кожаной куртки и выпрямился, наградив командиров взглядом «Выкусили, уроды?».
Однако сквозь тишину прорезался голос Эрнандеса:
– Круачейн плохо на тебе сказался, девочка.
И вот тогда произошел взрыв под названием Кай Алькастер.
Я всегда чувствовал, когда он находится на грани, поэтому чуть отодвинулся от стола, чтобы в меня не прилетела молния. В эту же секунду он резко поднялся и вскинул руку. Эрнандес закричал, когда электромагнитная волна опрокинула его со стула и прижала к стене.
Ван Дер Берг и Кингсли не хватало только попкорна.
– Ты можешь говорить что угодно обо мне, – тихо прорычал Кай, – но если я еще хоть раз услышу слово в ее сторону, твое тело найдут в океане. Ты меня понял?
Командир задрожал, словно банный лист, и коротко кивнул.
– Как думаешь, нужно принести ему запасные штаны? – прошептал мне на ухо Зейден.
– Слишком большая услуга.
Командир грузно свалился на пол. Кай опустился на свое место, а Ксивер посмотрела на него таким взглядом, что я сразу же предвидел, что будет происходить в этом зале после совещания.
Воспитание не позволяло мне говорить такие слова вслух.
– А теперь, когда вы перестанете тратить мое время на болтовню и навсегда – я имею в виду действительно навсегда – забудете о неуважении к моей женщине, я продолжу.
Я заметил взгляд командира Шнайдера, который смотрел на заговорившего Кая: в его глазах вспыхнул огонек уважения. Наверное, он единственный разделял его позицию.
– Мне плевать, собираетесь вы исполнять мои приказы или нет. Иногда мы делаем то, чего не хотим, потому что этого требует поставленная цель. А цель, если вы не заметили, у нас одна. Я прошел через то, что вам и не снилось, чтобы оказаться на этом месте, поэтому ни один союзник или враг не заставит меня усомниться в собственных действиях. Если Ксивер Зальцри знает, что такое мораль, то я далек от этой концепции. Слово против моих людей – и вы пожалеете.