— Плюнул я на науку, — говорил Воробьев, — не будет там с меня толку, да и надоело на сто рублей… А здесь!.. Здесь, Гена, я — человек; замдиректора по снабжению. Крутиться, правда, надо, но жить веселее. — Он замолчал, вспомнив что-то, и грустно сказал: — Да, жаль твою матушку, помню, как она нас подкармливала.
Он положил руку на плечо Кузина и неожиданно спросил:
— А ты не женишься отчего?
— Да как-то не получается, — неопределенно ответил Кузин, потому что ему не хотелось говорить о Вале, которая встречалась с ним и успевала бегать в кино с другим. Он узнал об этом случайно и сказал-то Вале без желания поругаться, но та вдруг заявила, что не видит в этом ничего плохого, и рассказала подобную историю, случившуюся в ее родном городе Арзамасе.
— Теперь женщина свободна, — сказала она, смело глядя на Кузина. — Вот у нас, в Арзамасе..
Она часто ссылалась на свой город, и Кузина это иногда даже умиляло, но тут он не стал слушать, что же произошло в Арзамасе, потому что обиделся, и обиделся на себя. Ему вдруг стало понятно, что он зря тратит время на Валю, что если он женится на ней, то будет слушать все эти поучительные истории… И поскольку он молчал, то Валя посчитала, что разговор на эту тему закончен.
— Мы же современные люди, — сказала она как-то даже примирительно, — не какие-то там..
Тут Кузин, не выдержав, так стукнул кулаком по столу и сказал такое слово, что Валя собралась в одну минуту, с опаской поглядывая на него и повторяя:
— Гена, не волнуйся!.. Я все поняла!..
С этими словами она и выкатилась из комнаты навсегда, чем, несомненно, облегчила себе выбор жениха. После Кузин жалел, что сорвался и нагрубил…
— Не простые девки в Питере, — сделал вывод Воробьев, выслушав Кузина, который и не хотел об этом говорить, но все же рассказал. — Но зато у нас, доложу тебе, кровь с молоком. Найдем мы тебе, Гена, невесту! Найдем, отыщем, это уж будь спокоен… Если я за что берусь, то довожу до конца.
— Да что — невеста, — ответил Кузин, — главное — чтобы хозяйка готовила… А я делом бы занялся.
— Все оформим в лучшем виде, — заверил Воробьев. — Меня не будет, потому что мы с моей по круизам ударим, но предварительно я все прокручу.
Слово свое Воробьев сдержал и в письме сообщал, что комната есть и хозяйка ждет его.
И понятно, что Кузин, приехав в южный город, отыскав улицу и дом и взглянув на небольшой сад, обрадовался — все точно таким ему и представлялось, и выходило, мечты начинали сбываться.
Дом Анны Сергеевны стоял на тихой улочке, не у самого моря, но недалеко от него; два окна приветливо глядели на дорогу, на зеленый забор и вишню у калитки. Перед порогом лежала вросшая в землю белая плита. Везде было чисто, ухоженно.
Анна Сергеевна, вышедшая из дверей навстречу Кузину, оказалась пожилой женщиной с невыразительным, но добрым лицом; здороваясь, она улыбнулась и просто сказала:
— Входите в дом.
И показала приготовленную комнату, которая Кузину сразу же понравилась: небольшая, чистая, с бледно-голубыми обоями.
— В ней живут мои племянники, — сказала Анна Сергеевна, разглядывая квартиранта. — В это лето написали, что не приедут, вот я и согласилась. А так-то я и не сдаю.
— Хорошо у вас, — признался Кузин, осмотревшись. — А скажите, Анна Сергеевна, сколько платить?
— Сама не знаю, — ответила хозяйка. — За жилье — рубль, больше не возьму. А готовить… Ну, сколько… рубля два еще.
Кузин согласился.
— Вы уж только не взыщите, — сказала Анна Сергеевна, — у нас тут не особенно: что себе, то и вам.
— Да мне ничего такого и не надо, — заверил Кузин хозяйку, и та ушла, оставив его одного.
Окно комнаты выходило в сад; в двух метрах от него росла молодая яблоня с чахлыми, закрученными в одну сторону ветками, тут же зеленели кусты смородины. Чуть подальше — еще три яблони, а за ними виднелся соседний дом, дворик и, видимо, такой же сад. Пока Кузин рассматривал деревья и кусты, в соседнем дворе промелькнула девушка в светлом платье. И он, вспомнив свои мысли, улыбнулся и подождал, не покажется ли девушка снова.
Прижился он на новом месте в один день, а за неделю привык к неторопливой жизни: утром купался и загорал не больше часа и возвращался в свою комнату. Анна Сергеевна готовила, так что забот не было. Он читал привезенные с собой книги, перелистывал написанное и находил, что кандидатская готова на две трети и к осени можно ее закончить. С этой мыслью работалось легко, два дня он вовсе не ходил на пляж, дописал вчерне одну главу и наметил план на дальнейшее.